— О боги, кто же это? — воскликнул парнишка и в страхе осел на пол.
— Ледяные гиганты, — ровным тоном ответил Слэм, внутри содрогаясь. Девять гигантов… Экроланд, ты привел нас сюда на верную гибель! Подавив запаниковавший внутренний голос, рейнджер хмыкнул и приготовил лук.
— Да их несколько тысяч! — взвизгнул паренек. Слэм отвесил ему затрещину и приказал:
— Неси еще стрел, да поживее! Растяпа…
Что бы стало с несчастным испуганным оруженосцем, останься он на стене? Кто знает, ибо стоило парнишке скрыться за поворотом лестницы, как в рядах варваров произошло некоторое шевеление. Воины кричали, встряхивали в воздухе топорами, а особо ретивые даже подпрыгивали. Вскоре их радость стала понятна и Слэму. В воздухе, прямо среди варваров, зародились стремительные смерчи, числом не менее пятнадцати. Вихри воздуха подхватывали снег и взмывали в небо, простираясь на несколько человеческих ростов вверх, а потом вдруг изменили свое движение и замерли причудливыми белыми спиралями.
Только натренированные глаза позволили Слэму увидеть, что посредине каждого смерча сидит, подобно бабочке в цветке, человек. Все, оседлавшие вихри, носили длинные, до пят, просторные белые одеяния и замысловатые меховые шапки. Одним мановением руки они отрывали смерчи от земли и парили прямо на них настолько высоко, что туда редкие птицы долетали.
— Нас видят, — крикнул Слэм, свесившись через парапет. Экроланд глянул вверх и качнул головой.
На пальцах рейнджер изобразил сначала цифру, а затем принялся махать руками, изображая крылья. Оговоренный заранее знак был понятен Экроланду, Слэм сообщал о количестве шаманов.
— Тьего, — негромко окликнул слепого друга рыцарь, — начинаем.
Обряду воссоединения Сил было много сотен лет, он нередко практиковался среди всех тех, кто владеет магией. Экроланд проделывал его не один десяток раз, но неизменно удивлялся сверх всякой меры. Ему всегда казалось, что во время воссоединения Талус незримо и неслышно приходит из Небесных Чертогов и благосклонно наблюдает за ним, полностью одобряя и поддерживая. В такие минуты Экроланд чувствовал себя любимцем бога.
Нечто подобное произошло и сейчас. Преклонив колено, рыцари начали бормотать себе под нос молитву, которая помогала соединить Силы и направить их в одно русло. Экроланд почувствовал, как Сила зарождается у него где-то в глубине тела, течет по позвоночнику, щекотно обвивает кости таза и восхитительными потоками устремляется ввысь, а потом — к кончикам пальцев, которые он положил на щит Тьего. На секунду его ладоней коснулись узловатые пальцы Энсиваля, и рыцарь ощутил, как по рукам старика в щит вливается Сила ничуть не меньшая, чем та, которую отдал он сам.
Впитав достаточно Сил, Тьего поднял щит над головой и выкрикнул срывающимся голосом несколько слов на древнем языке.
Те из рыцарей, что владели Волшебным Зрением, увидели, как над главной башней Вус-Тенгерта распускается синий прозрачный цветок, зонтом нависающий над внутренним двором. Лепестки мягко прикрыли весь форт, немного поколебались на ветру и сомкнулись. Теперь ни одно заклинание шаманов не возымеет эффекта, так что они предпочтут не соваться в форт.
На каждый шаг ледяных гигантов приходилось два, а то и три обычных людей. Высоченные воины перешли на легкий бег, в чем им помогла хитрая обувка: ботинки с широченной подошвой, которая не проваливалась под снег. Остальные варвары сразу отстали. Управляя смерчами легкими движениями пальцев, шаманы то возносились высоко-высоко, то снижались почти к земле, передавая сведения командующему войском.
Когда до северных ворот оставалось совсем немного, сработали волчьи ямы. С грохотом и шумом один из ледяных гигантов провалился под снег, заорал трубным басом, но его крик оборвался, как только массивное тело пронзили остро наточенные колья на дне ловушки. Тотчас же другие гиганты остановились. Крылышки на шлемах затрепетали, когда их владельцы обернулись и повелительно взмахнули руками.
Варвары было застопорились, но сзади им отдали приказ, и они покорно двинули вперед. Рассыпавшись по снежному полю, они стали зигзагами приближаться к стене форта. Шаманы тоже не теряли времени даром. У каждого в руке будто появилась огромная невидимая лопата, которыми они стали переворачивать целые пласты снега в поисках других ловушек.
Меньше чем через минуту все было кончено. Все волчьи ямы оказались найдены, и пострадал при этом только один незадачливый варвар, который заметил было ловушку, но поскользнулся и с воплем рухнул вниз. Вокруг ягодными пятнами разбрызгалась кровь.
Наращивая скорость, к воротам помчались гиганты, вскидывая палицы, по размерам больше похожие на тараны.
Пришло время Слэма. Рейнджер перехватил лук поудобнее, приобнял на секунду его гладкое дерево и натянул тетиву. Вжик! Стрела, заговоренная жрицами Майринды, попала точно в прорезь забрала, прямо в синий глаз. Ледяной гигант, чья палица уже было коснулась обледеневшей поверхности ворот, покачнулся и рухнул.
Варвары взвыли от ярости и помчались к воротам, в которые уже ломились гиганты. Где-то вверху парили на воздушных потоках шаманы, быстро понявшие, что не смогут ни одним своим заклинанием проникнуть под голубой покров, окутавший форт.
Молниеносно вылетали стрелы, но еще быстрее озверевшие гиганты крушили ворота, от которых так и летели во все стороны щепки. Под каждым ударом дерево содрогалось, стонало, но пока еще держалось.
У Слэма появилась искорка надежды, что он успеет перестрелять всех гигантов до того, как они разрушат ворота, тем более, что уже трое, распластавшись на снегу, смотрели единственным уцелевшим глазом в голубые небеса. А теперь — четверо…
«Падут ворота — и волшебный покров тоже исчезнет, — подумал Слэм, натягивая тетиву. — Успеть, лишь бы успеть!»
Но за секунду до того, как заговоренная стрела подлетела к последнему из оставшихся в живых гиганту, тот с отчаянным рыком, разнесшимся далеко по полю, ударил по шатающимся воротам и проломил их. Шлем с крылышками качнулся, гигант попытался уберечься от смерти, постигшей его товарищей, но стрела не даром была заговоренной. На излете невидимая сила ее развернула, ускорила, и стрела вонзилась на половину длины в переносицу. Казалась, земля пошатнулась, принимая удар громадной туши.
***
Брешь в воротах зияла открытой раной. Варвары с воплем, от которого кровь в жилах не то что стыла — превращалась в лед, понеслись вперед. Рыцари, тесно сшибшиеся плечом к плечу, выставили впереди себя сверкающие щиты. Первая атака разбилась о них, как капли дождя разлетаются в мельчайшую водяную взвесь, попав на раскаленную добела поверхность.
С высоты стены сражение просматривалось, как на ладони. Но Слэму некогда было предаваться праздным наблюдениям. До спазмов боли, до рези в глазах он вглядывался в бегущих внизу варваров, а руки неутомимо натягивали и отпускали тетиву. Монотонно и без устали он брал следующую стрелу, когда предыдущая находила цель, или, что случалось редко, втыкалась в мерзлую землю, а ее оперение вибрировало в бессильной злобе. И секунды не проходило, как на дрожащий стерженек со всего маху опускалась нога, обутая в грубый сапог, но новая смертоносная стрела находила и его обладателя.
В самой сердцевине живого щита стоял Экроланд. Вот отражена первая атака, вторая тоже схлынула, но он чувствовал, что им не продержаться. Устанут руки, держащие мечи, разлетятся в щепки и покорежатся щиты, ослепнут глаза, в которые прихотливая метель раз за разом швыряет снег, и опустятся головы… И они падут.
Но пока яростный огонь, горячка битвы играет в крови, пока разлетаются во все стороны отрубленные головы, пока на щитах видны только незначительные царапины, — они будут держаться.
Паренек, поставленный следить за южной дорогой, лишь вполглаза выполнял свои обязанности. Всем сердцем, всей душой он был там, у ворот, это он отражал выпады самых зверских и огромных варваров, он во всю глотку кричал: «Не разрушать строя, красные клинки!». Кляня на чем свет стоит богов, приведших его сюда в столь юном возрасте, он с тоской мечтал, что небеса разверзнуться и даруют ему несколько лет. Тогда никто не будет вправе запретить ему вооружиться мечом и ринуться в гущу битвы.