Но Дженна встала поодаль и, растопырив пальцы, направила их на врага.
— Подходи же, попробуй! — даже не прошептала, а прошипела она змеей.
Вопреки традиционным представлениям о варварах именно этот глуп не был, и почел за лучшее отступить, а не бросаться очертя голову на девушку, вполне справедливо опасаясь, что она может оказаться волшебницей.
Но было поздно. Из кончиков пальцев Дженны выползли ленты черного плотного дыма, которые червями устремились по воздуху к варвару и за какие-то мгновения окутали его целиком.
Ошарашенным лицом варвара Дженна могла бы любоваться часами, но увы, было не до этого. Она нахмурилась и, сжав кулаки, резко рванула их на себя.
Варвар почувствовал, что каждая из лент по прочности может посоперничать с веревкой. И, спеленутый по уши, рухнул наземь.
Дженна поднесла руки к лицу и, легонько подув на ногти, зашептала что-то едва слышное, а потом плавно пошевелила пальцами, с кончиков которых свешивались ленты.
Дымные кольца стали сжиматься все сильнее и сильнее. Ленты вонзились в шкуры, которые почти тотчас треснули, а потом как нож в масло вошли в плоть варвара. Сначала мужчина заорал от боли, но вскоре его вопли сменились предсмертным хрипом.
Дождавшись, пока страшные крики варвара утихнут, Дженна сплела пальцы хитрым образом и ленты исчезли, как рассеивается небольшой дымок, стоит подуть легкому ветру. Обессилев, она пошатнулась и чуть не упала. Сил ей придал взгляд, брошенный на поверженного противника.
Казалось, все тело варвара изрезано глубокими поперечными ранами, словно выжженными раскаленными прутьями, а кровь запеклась коричневыми струпьями. На лицо лучше было и не смотреть.
Только сейчас Дженна заметила, что ее потихоньку окружают другие варвары. Очень осторожно они подходили к ней, в глазах у них читался ужас, но в том числе и решимость поскорее разделаться со страшной колдуньей.
Быстрый взгляд в сторону ворот показал, что и там дела обстоят не лучшим образом. Оборона была практически прорвана, непрерывный поток варваров со всех сторон стремился туда, где стояли остатки рыцарей.
Девушка чувствовала, что исчерпала все свои Силы. Да если б и нет? Все равно она не владела знанием заклинаний, которые поражают много целей. На секунду она пожалела, что не принадлежит к Подземным магам, которые, говорили, умели создавать огромные огненные шары и метали их во врагов.
Но что толку предаваться праздным сожалениям? Дженна быстро наклонилась к поверженному ею варвару, а когда поднялась, в ее руке тускло блеснул кинжал. Как бы там ни было, но задешево свою жизнь она не отдаст.
***
Выглянув из своего укрытия, Аткас определил, что скоро настанет полдень. Метель утихла, тучи кое-где разошлись и выглянуло бледное солнце. Мягко кружились снежинки.
Тьего по-прежнему колдовал над Вилом. Видимо, рана была и впрямь очень серьезна. На лбу паладина выступили крупные капли пота, они стекали по векам и с шипением испарялись, попав на черные камни-глаза.
Аткасу почудилось, что в воздухе разлился аромат летних цветов. Приятные запахи защекотали ноздри. Юноша с наслаждением принюхался и чуть не закашлялся: холод обжег легкие.
Паладин поманил его пальцем. Когда юноша вышел из пристройки и приблизился, Тьего совершил странное движение рукой, словно притягивая Аткаса к себе невидимой веревкой.
На секунду Аткаса охватило оцепенение. Внезапно у него закружилась голова, а колени ослабли. «Да как он посмел что-то сделать со мной!» — пронеслось у него в голове. Тотчас же эта мысль растворилась без остатка, на смену ей пришло ленивое благодушие. Аткас присел на корточки и с бессмысленной улыбкой продолжил наблюдение за тем, что делал Тьего.
Паладин тем временем вскочил на ноги и закрепил на лице всегдашнюю маску.
— Прости, — коротко бросил он Аткасу. — Но мне срочно нужна была Сила, а кроме тебя ее неоткуда было взять. Скоро ты восстановишься.
Извинившись, Тьего переключил внимание на варвара, который беспокойно заворочался и застонал. Его глаза распахнулись, в первое мгновения бессмысленно смотрели вверх, а потом он пришел в себя и повернул голову.
— Все в порядке, — сказал Тьего, подавая ему руку. — Ты среди друзей.
Брови варвара подозрительно сошлись на переносице, но почти сразу он увидал позади паладина Аткаса, и его лицо разгладилось. Позвякивая сережками, он поднялся на ноги и встряхнулся, точно собака, выбравшаяся из пруда.
Запекшаяся в волосах кровь разлетелась во все стороны коричневыми хлопьями. От страшной раны на голове не осталось и следа. О том, что его ударили, говорила только на секунду мелькнувшая розовая кожа, почти тотчас скрывшаяся под копной волос.
— У меня нет времени на объяснения, — молвил Тьего. — Поторопимся на стену.
Варвар, ни о чем не спрашивая, пошел за ним. Аткас видел, как паладин на ходу что-то ему объясняет, а потом оба ушли выше по лестнице, ведущей наверх. Юноша, пересиливая себя, поднялся и пошел на свой наблюдательный пункт. Хотя после воздействия Тьего телом завладела усталость, он хотел увидеть все своими глазами. Это он привез сюда Вила, план Экроланда должен был вот-вот осуществиться, и Аткасу совсем не улыбалось пропустить все самое интересное.
***
Счет пошел на секунды. Перепрыгивая сразу через три ступеньки, Вил обогнал паладина и вбежал на стену, опоясывающую Вус-Тенгерт. Сидевший к нему спиной человек обернулся и приветственно поднял руку.
Варвар кивнул рейнджеру. Подойдя к краю стены, он оглядел поля боя. От его внимания не укрылись ни запорошенные снегом трупы ледяных гигантов, ни горами лежащие перед воротами тела варваров. В кровавом месиве кое-где блестели латы поверженных рыцарей. У ворот сражение продолжалось с неослабевающей силой.
— Эри? — спросил Вил.
Слэм поник головой и шевельнул плечами. Глаза он опустил вниз. Кулаки Вила сами собой сжались. Сквозь зубы он почти прорычал:
— Я же мог успеть, растреклятый Свардак! Не верю, что Эри погиб!
— Эти глаза видели все, что произошло там, внизу, — ответил Слэм. — И они не врут ни мне, ни тебе. Торопись же, Вил, предотврати еще большие жертвы!
Варвар отвернул голову от Слэма, поразившего его такой черной вестью, и, пересилив себя, обратился к сражавшимся:
— Слушайте меня, слушайте!
И хотя его голос был подобен грому среди ясного неба, ни одна голова не поднялась вверх. Все были слишком захвачены битвой.
— Они не слышат меня! — в бешенстве проорал Вил. — Дураки!
До верха наконец добрался Тьего. После несложного, казалось бы, подъема он тяжело дышал, по вискам струился пот, а на лице проступил нездоровый румянец. Паладин с трудом дошел до Вила и положил ему руку на плечо.
— Говори, и тебя услышат.
Варвар недоверчиво покосился на Тьего. Тот почти висел на нем, а серебряная маска, прежде сидевшая как влитая, сейчас некрасиво сползла, повиснув на переносице и обнажив брови. Но попробовать еще раз, конечно, было необходимо, и он вновь вскричал:
— Слушайте, слушайте меня!
И чудо! Будто не рот варвара выговорил эти слова, а сотни глоток прокричали их со стены Вус-Тенгерта. Вил опешил и замолчал, но Тьего кивнул ему и прошептал:
— Продолжай, говори… Ты будешь услышан.
После многоголосого клича было непросто разобрать сказанное Тьего, но Вил понял его и так. Люди услышали, и посмотрели, и застыли в изумлении. А он крикнул им навстречу:
— Братья мои! И вы, храбрые рыцари! Пред вами я, Виллареан Снежный Вепрь!
Каждое его слово разносилось далеко окрест, и был он услышан всеми. Стих шум боя. Все опустили оружие. Многие недоверчиво вглядывались вверх, приложив ладонь ко лбу. Рыцари же, не понимавшие, что к чему, рады были внезапной передышке и устало облокотились на рукояти мечей, тоже глядя вверх и ожидая слов варвара, которого они знали, как конюшего Экроланда.
Вил же, сказав, кто он такой, сложил руки на груди и замер, словно чего-то ожидая. Вдали, среди варваров, началась сумятица, они спешно расступались, чуть не падая на примятом до зеркальной гладкости снегу. Вперед, широко шагая, шел красивый, высокий старик в кожаных доспехах под развевающимся синим плащом и небольшой серебряной короной в волосах. Позади него бежали, не поспевая, двое шаманов в богато украшенных драгоценностями шубах.