Поправив одеяло Дженны, Престон отошел к двери и окинул комнату еще одним взглядом. В глазах, обрамленных лучиками морщин, проскользнула жалость. За жизнь обоих никто не даст и ломаного гроша, умри сэр Экроланд.
А рыцарю было и впрямь худо. Он потерял сознание на подъездах к Медовым Лужайкам и больше не приходил в себя. У него началась горячка, а в последние часы он стал бредить. Слэм до последнего сидел возле друга. Между бровей у него залегла печальная складка. Слишком часто он видел, как подобные раны отнимают жизнь… И только когда сон стал одерживать решительную победу, Слэм ушел спать.
Госпожа Сакара резко вскинула голову. Ей показалось, или в аллее и впрямь послышался цокот копыт? Все сомнения развеялись, когда раздался тихий стук в дверь. Подобрав юбки, она опрометью метнулась к двери, опередив Престона, и, берясь за ручку, простонала:
— Слава Талусу, наконец-то!
На пороге стоял мокрый и взъерошенный Рапен. Под капюшоном волосы топорщились в разные стороны, окружая кудрявым венчиком выбритую макушку. Он кисло улыбнулся навстречу старухе и степенно прошествовал внутрь.
Госпожа Сакара хотела было закрыть за ним дверь, но в проем проскользнула миловидная девушка, закутанная в белый плащ с капюшоном. На ее лице сияла мягкая улыбка, которую не смогла приглушить плохая погода. Госпожа Сакара подозрительно сощурилась, увидев девушку.
— Моя помощница, Милина, — представил девушку Рапен, обернувшись. Губы госпожи Сакары одобрительно дрогнули, когда помощница присела в низком-низком реверансе.
— Наломал Экроланд дров? — добродушно осведомился Рапен, моя руки над тазиком. Эста, державшая кувшин с водой, сморщила нос. На языке у нее сразу завертелись колкости, которыми она с удовольствием бы уязвила нетактичного священника, но ей пришлось держать их при себе.
Госпожа Сакара строго на нее взглянула и как можно любезнее ответила:
— Геройство в крови у всех мальчишек, что мнят себя мужчинами. Но сэр Эри далеко не мальчик, и вы это знаете, отец.
Священник хмыкнул и прошел в покои Экроланда. У двери возникла небольшая заминка — госпожа Сакара пропускала вперед Милину, а помощница Рапена решила во что бы то ни стало уступить честь пройти в двери первой госпоже Сакаре. Настойчивость девушки победила, и губы госпожи Сакары раздвинулись чуть больше, когда она вплыла в спальню первой.
— Вначале займемся нашим героем, — сказал Рапен. — А после Милина осмотрит других раненых.
— Как вам будет удобнее, отец, — с глубоким почтением отозвалась госпожа Сакара.
Милина едва смогла сдержать крик, когда увидела, во что превратилось лицо Экроланда. Но она быстро сумела взять себя в руки и принялась доставать из котомки баночки с мазями.
Склонив голову, госпожа Сакара оставила их наедине с больным и присела на диван в холле. Рядом на краешек примостился Престон и, стягивая с головы парик, жалобно сказал:
— Еле успели. Я, честно говоря, уже было совсем попрощался с нашим хозяином…
— Рано ему помирать, — буркнула госпожа Сакара. — Не навоевался еще. Помяни мое слово, Престон, он еще о себе заявит.
— Куда там, — махнул рукой старик, — прошли его деньки.
Из комнат Экроланда донесся крик, да такой страшный, что они оба вскочили на ноги и беспомощно схватились за руки.
— Сэр Эри, — чуть не плача, сказала старуха. — Ему, должно быть, с носом что-то делают. Талус, облегчи его страдания!
Престон успокаивающе погладил ее по морщинистой руке.
— Он и не такое переживал. Все с ним будет хорошо.
Спустя несколько часов Рапен и Милина вышли из спальни рыцаря. Оба шатались от усталости. Лицо священника посерело, глаза потухли. Он с трудом доплелся до столовой и плюхнулся на стул, заботливо выдвинутый Престоном. Вокруг уже суетилась госпожа Сакара. Вместо одной свечи вокруг засиял добрый десяток, а из кухни, ловко балансируя подносами, уже торопилась Эста, оставляя за собой шлейф соблазнительных запахов.
— Сюда, сюда, дорогая, — ласково приговаривала госпожа Сакара, ведя за собой Милину. Усадив девушку в кресло у камина, она впихнула ей в ледяные ладони высокий стакан с подогретым вином. Милина стучала зубами от холода и казалась еще более уставшей, чем священник. Престон заботливо укутал ее ноги пледом и поворошил в камине кочергой.
— Отец, что скажете? — со сдержанной тревогой осведомилась, наконец, госпожа Сакара, после того, как Рапен умял целую свиную ногу и выпил кувшин вина.
Порозовевший священник лукаво улыбнулся:
— Милая дочь моя, ты полагаешь, что, случись нечто ужасное, я вот так спокойно объедался бы тут, не вымолвив и словечка? К счастью, мы успели вовремя. Осмотрев рану, я опасался, что Экроланд навсегда потеряет свой красивый ровный нос, но мы довольно успешно собрали все косточки, спасибо Талусу, который направлял наши руки. Разумеется, целительные молитвы тоже не прошли даром. В самом скором времени Экроланд поправится. Думаю, уже к утру он придет в себя. Лихорадка пройдет через пару дней.
— Спасибо вам, — тихо молвила госпожа Сакара, отворачиваясь и украдкой вытирая глаза.
— Есть одно небольшое «но»! — сказал Рапен, поднимая палец вверх. — Меня ждут в Вусэнте, а больному необходим правильный уход. При всем моем к вам уважении, вы не сумеете должным образом менять повязки и обрабатывать рану. Поэтому я, скрепя сердце, оставляю здесь Милину. Она неотлучно будет находится у постели Экроланда и, уверен, не пройдет и дюжины дней, как поставит его на ноги.
Госпожа Сакара стремительно подошла к камину и опустилась у кресла, в котором сидела девушка, на колени.
— Голубушка, в Медовых Лужайках ты — самая драгоценная гостья. Я буду относиться к тебе лучше, чем к собственной дочери, клянусь Талусом!
— Прошу вас, встаньте, — слабым голосом проговорила Милина, изрядно смущенная горячностью старухи. — Для меня честь ухаживать за таким благородным рыцарем.
Оглянувшись в поисках спасения на Рапена и увидев, что тот полностью занят второй ногой, она торопливо вскочила и сказала:
— Благодарю вас, я передохнула и теперь хотела бы взглянуть на других раненых.
— Я провожу вас, госпожа, — тут же откликнулся Престон.
***
Дженна открыла глаза и в первое мгновение не смогла понять, где находится. Но вот перед ней в темноте проступили смутные очертания потолочных балок, а откуда-то снизу донеслось тихое посапывание. «Я в комнате Аткаса, — вспомнила она и поежилась. — Какой страшный сон мне приснился»…
Особенно ужасны были вопли на всем протяжении ее сна. Ей казалось, что это вопит ее отец, размахивая розгами и разыскивая дочь. Но, приглушенный стенами, тут же раздался другой крик, на сей раз наяву.
И мгновения не прошло, как Дженна была на ногах. С вечера она не переодевалась, поэтому ей не пришлось разыскивать в потемках одежду. Единственное, чего она сейчас желала — это убедиться в том, что Экроланд пережил эту ночь. Приехал ли Рапен? И если да, то не слишком ли поздно?
Она выбежала в коридор и нерешительно остановилась. Из столовой доносились голоса. Прислушавшись, она узнала всех, даже Милину, которую видела лишь раз в жизни.
«Я должна собственными глазами увидеть, что с Эри все в порядке, — решила девушка. — Милина туда не пойдет, поэтому у меня есть немного времени. И госпожа Сухарь меня тоже не увидит. Да старуха небось умирает, хочет спать! Она же всю ночь на ногах»…
Миновав коридор, девушка на секунду прислонилась к двери, ведущей в покои Экроланда, а потом резко рванула на себя ручку.
Дженна вошла в затемненную комнату и нерешительно остановилась. Она впервые была в спальне Экроланда, и эта мысль на секунду смутила ее. Все ставни были плотно прикрыты твердой рукой госпожи Сакары, заявившей, что раненому может повредить освещение. Но сквозь щели все равно просачивался розоватый утренний свет, мягкими полосами ложился на ковер и растворялся в глубине комнаты.
На широкой кровати разметался рыцарь. В бреду он сбил одеяло с груди, скомкал его в ногах. Плотные повязки укутывали часть лица, пострадавшую от удара палицей. То и дело Экроланд тянул руки к носу, но, коснувшись пропитанной кровью ткани, убирал их прочь и стонал от боли. Временами он открывал глаза, совершенно безумные, обводил невидящим взглядом комнату и пытался привстать, тут же бессильно падая обратно.