С неохотой отрываясь от сладких губ, он спросил:
— И все же… Что за спешка? Почему Тьего и Син уехали в столицу?
Милина не сразу смогла говорить. Лишь отдышавшись, она слабым голосом ответила:
— Наместник поручил им доставить королю срочное послание. По правде говоря, я не помню точно, в чем его суть, но Слэм был крайне опечален… Кажется, там шла речь о том, чтобы Его Величество прислал в Вусэнт несколько сотен воинов, и как можно скорее.
— Что?! — вскричал Экроланд. Он сжал кулак и с большим трудом уговорил себя не лупить ни в чем не повинный прикроватный столик, который, несомненно, от подобного обращения тотчас бы развалился. — Как же так? Он не мог так поступить после… После перемирия! Мы же договорились! Куда смотрели рыцари?
— В чем дело, Эри? — встревожено спросила Милина. — Прошу тебя, успокойся. Тебе нельзя так волноваться.
Он оттолкнул протянутые к нему руки и принялся одеваться, не обращая внимание на сползшее одеяло. Милине пришлось отвернуться.
— Волноваться? — в ярости передразнил он ее, дергая завязки на рубашке. — А Наместнику можно так поступать? Это же… Это же предательство чистой воды! Мы договорились с варварами, понимаешь? Если сейчас король пришлет войска, значит, быть войне! Значит, зря погибли те, кто до последней капли крови держали оборону в Вус-Тенгерте! Я немедленно выезжаю в город!
Несмотря на все увещевания Милины и домочадцев, Экроланд все же поступил так, как считал нужным. С некоторым трудом взобравшись на Стролла, он едва дождался, пока Аткас последует за ним.
Госпожа Сакара стояла неподалеку, неодобрительно поджав губы. Милина с несчастным видом топталась позади нее, в волнении теребя белый шнур, опоясывающий ее рясу. Из дома тихо вышла Дженна и встала поодаль, хмуро наблюдая за рыцарем.
— Я вернусь к вечеру, — отрывисто бросил Экроланд. — Аткас, за мной!
Пришпорив Стролла, он поскакал по аллее. Аткас, крутанув Солемну, пожал плечами, словно извиняясь за поведение хозяина, и поторопился за ним.
— Я очень хочу верить, что ему не станет плохо в дороге, — стискивая пальцы так, что от них отлила вся кровь, пробормотала Милина. Странным образом она почувствовала на себе ответственность за поступки Экроланда, словно его предложение уже сделало ее хозяйкой не только этого дома, но и его самого.
— На тебе лица нет! — приглядевшись к девушке, воскликнула госпожа Сакара. — Что случилось, дорогая? Почему ты вся дрожишь? Сейчас же пошли в дом. Престон, срочно завари чай! Дженна, помоги мне.
Если бы ее не держали с двух сторон, девушка непременно бы упала. Бледность залила лицо, она с трудом дышала.
Только в гостиной ей стало немного получше. С благодарностью приняв из рук Престона большую горячую чашку, она отпила глоток ароматного напитка и расстроено сказала:
— Сама не знаю, что со мной. Я так волнуюсь за Эри…
— Странно, — сказала госпожа Сакара, высоко вздергивая брови. — Мы знаем, как ты переживаешь о своем пациенте, но я чувствую, что это еще не все?
Милина слабо улыбнулась. С некоторым сомнением покосившись на Дженну и получив в ответ ободряющий кивок, она призналась, что Экроланд предложил ей стать его женой.
Как ни странно, но ее слова не произвели того впечатления, на которое она рассчитывала. Госпожа Сакара переглянулась с Дженной, и они обе ее сердечно поздравили, но удивления в их голосах не было.
— Моя хорошая, — покровительственно похлопывая девушку по руке, сказала старуха. — Мы все этого ждали. Только слепой мог не заметить тех пылких взглядов, которые кидал на тебя сэр Эри. Лучше поведай нам о другом: ты приняла его предложение?
Милина замешкалась с ответом. Сделав еще один глоток чая, она тихо ответила, что теперь все зависит от ее отца. И если Дженна была поражена, узнав, кто ее отец, то госпожа Сакара не удивилась и этому. Грузно поднявшись с дивана, старуха обвела девушек лукавым взглядом и сказала:
— А теперь пришло время и мне съездить в Вусэнт. Пожалуй, я поговорю с отцом Рапеном и сумею его склонить на вашу сторону. Уверяю вас, милые мои, что-что, а убеждать я умею!
Милина, которая за дни пребывания в Медовых Лужайках видела от госпожи Сакары лишь добро, вскочила и пылко расцеловала старуху в обе морщинистые щеки.
— Он о вас очень высокого мнения! — затараторила она. — Чудесно, что вы с ним поговорите!
Вечером вернулся Экроланд. Он был мрачнее тучи и тут же заперся в кабинете, отказавшись от ужина.
Аткас, то и дело оглядываясь на дверь, ведущую в кабинет, поведал, что Наместник отказался принимать рыцаря и повелел тому передавать все просьбы через магистра.
— А магистр, — кипя от негодования, закончил Аткас, — сказался больным и тоже не захотел видеть Эри! Впустую съездили! Да еще и Слэма не нашли… Между прочим, Дженна, можно тебя на пару слов?
Госпожа Сакара подозрительно уставилась на юношу. Тот, невинно поморгав карими глазами, поскорее ухватил Дженну за руку и оттащил ее в библиотеку, оставив старуху судачить с Престоном о столь вопиющем поведении.
Захлопнув тяжелую дверь, Аткас повернулся к Дженне и развел руками:
— Я тут перемолвился словечком со Стаси, ты, должно быть, знаешь, что это горничная Кармины…
— И что? — нетерпеливо спросила девушка.
— Стаси эта ужасно бестолковая, через слово то хихикает, то подмигивает, но главное она мне все-таки сумела рассказать. Подругу-то твою отправили к тетке в Силвердаль, уже неделю как уехала!
Дженна в расстройстве опустилась на стул и, утвердив локти на столе, подперла голову:
— Какая незадача. А я хотела научить ее танцу приветствия… Скажи, пожалуйста, а как долго Кармина пробудет в столице?
— Кто бы знал! Стаси ничего определенного сказать не сумела, бормотала про то, что лорд Улин страшно рассержен, заикалась про год, а то и два, и уверенности в ее голосе не было, — отмахнулся Аткас, его глаза заблестели, — но знаешь что? Слэм отправился вместе с ней!
Глаза Дженны удивленно расширились:
— И что же? Магистр про это не узнал? Хотя, ему должно быть безразлично… Для него главное, чтобы нашего рыцаря и духу рядом не было, а так пусть хоть толпы рейнджеров ошиваются вокруг дочери…
— Откуда ему узнать! Вообще-то ее сопровождают сэр Син и сэр Тьего, а Слэм вроде как и с ними, но и так понятно, что ему в Силвердаль совершенно не надо.
— Вряд ли Кармина устоит перед его ухаживаниями, — хихикнула Дженна, ее глаза заискрились весельем. — Путь до столицы долог. А мастер Дол не промах, ой не промах!
— Только вот Эри я пока об этом не сказал, — лицо Аткаса омрачилось. — Он сейчас в такой ярости, в какой я его и не видел никогда!
— Скажешь завтра утром, — решила Дженна. — Он остынет, придет в себя… Кстати, с тебя серебряный.
— Уже? — поразился Аткас. — А когда это он успел? То-то Милина сама не своя ходит! Ишь ты, как все сложилась.
Он примолк. Перед его взором, словно наяву, предстала Цила, его милая девочка. Как же он по ней соскучился, словами не передать! Сколько времени прошло! Уже месяц Грез Луны на исходе, а весточки от нее нет. Торик куда-то запропал… Все вокруг устраивают сердечные дела, а Аткас даже не знает, все ли в порядке с его любимой!
***
Престон чувствовал себя выжатым досуха после суматошного дня, в течение которого все суетились, плакали от счастья и чуть не падали в обмороки, и потому ближе к вечеру счел, что вполне заслужил немного отдыха.
С чашкой чая настолько крепкого и сладкого, что в нем чуть ложка не вязла, он расположился в кресле на веранде. Шерстяной плед, украшенный овальными узорами, плотно окутал его по самый кончик носа. Признаться, на улице было еще довольно прохладно, особенно по вечерам, но зато как приятно вот так расслабиться, попивая терпкий горячий напиток, в который добавлена самая капелька рома, вдыхая ароматы проснувшейся земли и впитывая в себя будоражащую весну, как губка впитывает воду.
Однако природой Престон наслаждался не так долго, как ему хотелось. Сначала вдали, у кустов черемухи, замелькало странное разноцветное пятнышко. Потом оно переместилось ближе, облюбовав полураспустившийся бутон первоцвета…