Дженна помогла ей подняться и повела к краю поляны.
— Ну вот, — нарочито бодро произнесла она, — сейчас ты познаешь удивительную силу зимовницы, благо ее здесь хватит на десять батальонов!
***
— Хороший денек для битвы с драконом, как ты считаешь, Аткас? — осведомился рыцарь, щурясь под лучами яркого, по-весеннему теплого солнца.
«Наверное, будь сейчас хмуро и тоскливо, такая погода больше подошла бы под сражение, — подумал Аткас. — Как-то глупо умирать в такой чудесный день!»
— Вчера я поговорил кое с кем из беженцев, — задумчиво пробормотал рыцарь. Аткасу пришлось поднапрячь слух, чтобы разобрать, о чем он там говорит. — Они рассказали мне о странных делах… Вроде бы предполагается, что дракон пожирает людей, но однажды в лесу обнаружили тело одного из пропавших… Те, кто нашел его, говорят, что в жизни не видели зрелища страшней. Будто бы мертвый напоминал видом высохшую мумию, все жизненные силы покинули его в одно мгновение… А на лице застыл такой ужас, словно перед ним явился во плоти сам Неназываемый. Вот я и думаю, кто это сделал. Наверняка дракон съедал своих жертв целиком, ему не было никакой нужды проделывать с беднягой такое… Неужели несчастным жителям Эстока угрожает не только это чудовище, но и еще кто-то?
Оруженосец нервно хмыкнул и предпочел перевести разговор в другое русло:
— Сэр Эри, а почему вы, с вашими талантами, не отправились покорять столицу? Уверен, там вы были бы в большом почете!
Экроланд повертел головой, рассматривая местность вокруг. Убрал с лица волосы, которые с утра не заплел. Подвигал меч в ножнах: легко ли выходит; в общем, совершил кучу ненужных действий, что дало Аткасу право думать, будто рыцарь что-то скрывает. Или недоговаривает.
— Видишь ли, друг мой, — наконец, медленно молвил рыцарь, — уж поверь мне, бывал я в столице, знавал многих блестящих, поистине великолепных людей, да только мало там таких, и бесконечно трудно разглядеть хорошего человека среди безликой толпы прощелыг, авантюристов и лизоблюдов. Не лежит у меня сердце к Силвердалю. Хотя тебе он, скорее всего, пришелся бы по душе. Это огромный город, больше, чем десять Вусэнтов, вместе взятых. И очень, очень опасный. О нет, ты не найдешь там угрозы для своей жизни: городская стража знает свое дело. Но есть вещи и похуже стянутого кошелька или пьяных драк. Этот город калечит души. Любой, кто попадет в Силвердаль, захочет остаться там навсегда, ибо будет заворожен прямыми, как стрелы, улицами, взмывающими ввысь зданиями и открывающимися перед тобой возможностями. Но очень редко кому удается действительно чего-то достигнуть, потому что добиться желаемого в столице ой как трудно! А когда ты будешь нежиться на пике славы, внезапно придет понимание: твое окружение состоит только из тех, кому от тебя чего-то надо, или тех, кто тебе может пригодиться… Настоящих друзей там днем с огнем не сыскать. Если ты порядочный человек, атмосфера Силвердаля покажется тебе губительной, ты захочешь вырваться оттуда, но нет… Не получится! Город-сказка крепко держит попавших в его сети. Отныне и вовек придется драться за место в жизни, придется прилагать массу усилий к тому, чтобы удержать достигнутое, а в один прекрасный момент — пшик! — и ты на самом дне, вынужден начинать все заново. А в мысли вкрадываются воспоминания о былой славе, деньгах или власти, и невольно думаешь: «Попробую начать заново!» Главное заключается в том, Аткас, что в этой чудовищной гонке за признанием и золотом очень легко теряешь не только честь, но и сам смысл жизни.
— Вы были там? — не на шутку заинтересовался Аткас, увы, почти ничего не понявший из слов рыцаря. — В Силвердале? А зачем же тогда оттуда уехали? Поверить не могу, что Вусэнт вам больше приглянулся!
— Не спешите с выводами, молодой человек, — погрозил пальцем Экроланд, столь же быстро возвращаясь из туманной дали воспоминаний, сколь и уходя туда минутой ранее. — У меня был особый случай. Я до сих пор благодарю Талуса, что не задержался в том обманчивом месте и минутой дольше! Страшно подумать, что было бы тогда… Впрочем, мы, кажется, близки к цели.
Аткас испуганно пригнулся, обводя взглядом окрестности. Деревья впереди редели, а сквозь них просвечивал громадный холм, располагающийся шагах в ста от леса. На покатой вершине холма взгляду не за что было зацепиться, он невольно скользил ниже, на округлые бока, белые от снега.
— Мне казалось, что драконы живут в горах… Или скалах, скажем, — робко сказал он, оттягивая ту минуту, когда они сойдутся с драконом лицом к лицу.
— Много ты понимаешь в драконах! Как и в пещерах. Уверен, этот громадный холм внутри наполовину полый, — голос Экроланда понизился и стал зловещим, но в глазах заискрился смех, — а внутри дракон спрятал сокровища: золото, серебро и драгоценные камни вперемешку с косточками невинно убиенных!
Оруженосец принял сказанное за чистую монету и почувствовал, как внутри него нарастает ужас. Нет сомнений, спустя час они присоединятся к невинно убиенным!
— Вы думаете, там много костей? — голос Аткаса задрожал.
Экроланд снисходительно похлопал оруженосца по плечу.
— Ты трусишь и, поверь, это нормально. Любой испугается дракона! Я поеду и разведаю обстановку, а ты жди меня здесь. Если услышишь шум битвы, жди полчаса и приходи ко мне на помощь. Хотя, какой от тебя толк… Дракон не гоблин, ножичком его так просто не убьешь. Вот что, если я не появлюсь по истечении этого срока, езжай к Надикусу в Керпенси, забери у него бумаги, которые я оставил, и мчись в Медовые Лужайки. Госпожа Сакара сделает все, что нужно.
— Без вас, живого или мертвого, я никуда не двинусь! — храбро сказал Аткас, хотя внутри у него все сжалось в страхе.
— Смелый мальчишка, — тепло сказал Экроланд, улыбаясь. — Но не вздумай появиться раньше! Мало ли что…
Аткас смотрел, как Стролл раздвигает заросли кустарника, как всадник исчезает за холмом, и ощущал себя странно опустошенным. Интересно, а как бы поступил на его месте Грего? Уж он-то, наверное, полез бы первым к дракону в логово, да и сразился бы с ним, а гадкий Сегрик стоял бы в сторонке и потом пожал все плоды. Да уж, хорошо, что его хозяин не Сегрик! Да тот и не взял бы его, воришку, к себе в услужение. Хотя какое же это услужение! Одно название…
***
Экроланд направил Стролла в объезд холма, попутно зорко оглядываясь и подмечая различные детали: так, здесь дракон пролетал и задел ветку; а здесь он испражнялся, вонь стоит ужасная; а вон там, уже ближе к лесу, опалено несколько деревьев: видно, монстр не сдержал огненного дыхания, а, быть может, и сжег какого-нибудь бедолагу.
Вход в логово дракона оказался с другой стороны холма. Издали создавалось впечатление, будто исполинская пластина срезала бок холма, и на срезе чернел провал входа. Он был идеально ровный, а размер его оказался столь велик, что внутрь могли проехать десять всадников в ряд. Несомненно, дракон создавал себе убежище с помощью магии.
Рыцарь подъехал ближе и закричал во всю мочь легких:
— Отродье зла, я вызываю тебя на битву!
И тут же его клинок, загодя вынутый из ножен, засветился ярким голубым светом, а заклинание, озвученное в два слова, покрыло его и коня мерцающей полупрозрачной броней, спасающей от ударов и огня.
Некоторое время ничего не происходило, Экроланд набрал воздуха, чтобы повторить воинственный клич, но его ухо уловило шум изнутри холма.
Послышался отдаленный грохот и раздавались звуки, напоминающие падение камней. Шум приближался очень быстро, и вот из логова стал выползать дракон.
Он был очень стар. Вероятно, в молодые годы жизнь сильно потрепала дракона: вся некогда зеленая, а теперь серо-бурая шкура была покрыта узором из застарелых шрамов разной глубины. Кое-где он линял, и там чешуя свешивалась неопрятными белесыми лохмотьями. Крылья, замысловато сложенные у дракона на спине, производили впечатление горы парусины, навьюченной на несчастное животное. Из аккуратных ноздрей вырывались маленькие облачка дыма. Вся морда была перепачкана черной сажей, довольно странно выглядевшей на фоне блеклой шкуры. Когти передних лап у него были совершенно сточены.
Глаза у дракона оказались хороши: оранжевые и выразительные, с круглыми зрачками. В данный момент в них хорошо читались тревога и любопытство.