— Суд богов, магистр, — тихо сказал Сегрик, но все его услышали и притихли.
Лицо лорда Улина дрогнуло. Боги свидетели, он пытался спасти Гурда! Но Сегрик абсолютно прав. Другого выхода нет. Можно, конечно, попробовать поспорить для приличия, но вряд ли это даст ощутимый результат.
— Но, сэр Сегрик, — неуверенно начал магистр, пытаясь спасти Экроланда. — В Вусэнте уже лет сто как нет подобного обычая!
— Никогда не поздно вспомнить старые добрые традиции, — усмехнулся Сегрик. Юные рыцари воодушевленно загалдели, поддакивая.
Лорд Улин на мгновение позволил собраться на лбу скорбным складкам, потом с усилием поднял голову и тихо произнес, но его услышали все:
— Я напоминаю тем, кто забыл, или же не знает по молодости лет… Суд богов не простое сражение. Говорят, сам Талус будет смотреть на него из Небесных Чертогов. Он, и только он вдохнет силы в правого рыцаря, и не позволит выиграть недостойному. Суд богов — это сражение до первой крови. Как только один-единственный порез, даже самый незначительный, появится на коже одного из рыцарей, будет считаться, что он проиграл. Когда испытуемый проигрывает бой, он изгоняется из Ордена, а его имя вычеркивается из нашей летописи. Если же поранят его противника, все обвинения с испытуемого снимутся.
Пожилые рыцари чопорно кивали на каждую фразу магистра. Предложение Сегрика пришлось по душе и им.
— Эри должен будет сражаться против трех рыцарей сразу, — кивнул Сегрик, а в глубине его глаз зажглись нехорошие огоньки.
— Трех рыцарей! — воскликнул Терин. — Но это нечестно!
Как бы магистр хотел возразить своему бывшему оруженосцу, указать ему, что он неправ, но видно, Сегрик ходил в библиотеку Ордена, изучал старые документы, а потому его предложение было со всех сторон законно. Лорд Улин вздохнул про себя, но кивнул и подтвердил:
— Сэр Сегрик прав. Число рыцарей, которые будут сражаться против сэра Экроланда, не имеет значения, потому что Талус будет помогать правым и отвернет руку с мечом неправых. Невиновный не проиграет.
— Невиновный в чем? По какому поводу вы его собираетесь судить таким суровым образом? — гневно вопросил один из пожилых рыцарей.
— Поскольку сэр Экроланд Гурд не выполнил моего приказа и не убил дракона, — пытаясь оставаться спокойным, отвечал магистр, — то все предыдущие обвинения против него остаются в силе. Напоминаю вам, сэр Тибальд, что отец Рапен провел небольшое расследование и установил, что Экроланд приютил в своем доме не кого-нибудь, а ведьму. Несколько дней назад в Медовых Лужайках был взят под арест варвар, а закон Наместника насчет варваров известен, я думаю, очень хорошо. Ко всему прочему, Гурд подозревается в том, что он снисходительно относится к шайке гномов поблизости от своего поместья, хотя мог бы давным-давно пресечь их преступления и отправить их в Свардак.
Тибальд опустил голову и глухо пробормотал:
— В таком случае, вы правы, магистр. Сэр Сегрик высказал дельное предложение. Дабы обелить свое имя, Экроланду и впрямь следует испытать себя в суде богов. Я уверен, что Талус будет на его стороне!
На секунду сердце Сегрика словно сжала холодная рука. После слов Тибальда он засомневался: вдруг Талус и вправду придет, чтобы рассудить их? Но потом он напомнил себе, что рыцарей будет трое, и нарочито весело подмигнул приятелям, шепча одними губами: «Да, ребята, вот уж не знал, что убийство дракона искупает все грехи! Есть одна замужняя красотка на Восточной улице… Позабавлюсь с ней и пойду дракона убью. Муж мне, конечно, мигом простит эту шалость!» Рыцари заулыбались, кое-кто не сдержался и засмеялся в голос.
Магистр сурово призвал молодых рыцарей к порядку и повернулся к почтенному Дриэну Хоккелю — тот порывался что-то сказать:
— Хорошо, магистр, у нас нет возражений против суда богов. Но кто пойдет против Эри? Его все уважают, и вряд ли кто-то согласится, разве что вот Сегрик… Но кто еще?
— Я, Орвальд и Терин! — провозгласил Сегрик, подымаясь. Названные рыцари обменялись несколько смущенными взглядами, но тоже встали. — Мы готовы подвергнуться вместе с Эри суду богов!
Листик отчаянно выдохнул и снизу вверх умоляюще посмотрел на Терина, но тот даже не взглянул на своего оруженосца, его лицо не выражало никаких эмоций. Листик чувствовал, что Терину вся эта затея не по душе, но Сегрик — его командир, он не посмеет отказать ему. Поэтому оруженосцу ничего другого не оставалось, как тяжело вздохнуть и опустить голову.
— Так тому и быть, — печально молвил магистр.
***
Щипцы блеснули на солнце. Пациент скрючился от страха, прошептал побелевшими губами молитву Талусу. Раскрыл широко рот, зажмурился, чтобы не видеть, как холодный металл проникает в рот, хватается за зуб…
Зеваки, обступившие помост, все как один скривились.
От дикого крика по спине Тьего побежали мурашки.
— Н-да, ну и нравы здесь, — тихо шепнул Синюрду.
Доктор, полный пожилой мужчина в не слишком чистой одежде, пыхтел и сопел, пытаясь вытащить злосчастный зуб. Смахнув рукавом капли пота, он поднатужился, на руках вздулись мускулы. Вопль больного не заглушил громкого хруста. На руки доктора брызнула кровь, зато в щипцах оказался зажат мокрый зуб.
Зрители стали расходится, пациент с оханьями и причитаниями забрал зуб на память и поковылял прочь, а доктор уселся на стул ждать новых больных. С интересом он покосился на двух паладинов и поднял руку с щипцами, вскинув брови: мол, подходите, не стесняйтесь.
— Слава богам, я на зубы не жалуюсь, — испуганно проговорил Синюрд. — Право слово, я бы предпочел раз десять оказаться на месте того малого с фальшивой головой, нежели позволить эдакому коновалу копаться у меня во рту.
— Я думаю, для того рыцаря изобретут весьма суровое наказание. На месте Магистра я бы тотчас же отлучил негодяя от рыцарского звания. Так что пусть лучше у тебя болят зубы…
Синюрд коротко вздохнул. Иногда упрямство Тьего его просто бесило. Ну на кой, спрашивается, надо было отказываться от великолепных покоев во дворце? Конечно, Наместник весьма огорчился, узнав правду про голову, но почему из-за каких-то туманных соображений они теперь должны подыскивать себе ночлег в городе? Этого Синюрд понять никак не мог.
Они пошли дальше по улице, лениво высматривая приличную гостиницу, где можно остановиться на ночь. Паладинам абы что не подходило: во-первых, здание должно было быть ухоженным, возможно, с собственным садом; из кухни непременно должно пахнуть свежей выпечкой и жареным мясом, а служанкам следует носить одинаковые чистенькие переднички.
Наконец, на одной из улиц они нашли подходящее заведение.
— Нет, только представь себе, «Львиный рык». Какое оригинальное название, а? Эти хозяева таверн начисто лишены фантазии! — пробурчал Синюрд, гадая, что за апельсинового цвета зверюшка изображена на вывеске. На кого-кого, а на льва она точно не походила.
— Бывало и хуже, — отвечал Тьего, разглядывая вывеску Зрением. — Вспомнить хотя бы «Тупого Бастарда» на Театральной улице. Там, правда, дело было не столько в названии, сколько в картинке. Я приходил туда и каждый раз ожидал, что вот-вот вломятся стражники и штрафанут хозяйку. Ладно, у меня в животе сейчас будет хор распеваться. Зайдем, что ли?
Внутри их настроение поднялось. Вопреки ожиданиям, пол оказался чисто вымыт, все работающие в таверне девушки тепло улыбнулись вошедшим, ну а публика была очень даже приличная: чиновники, купцы из тех, что побогаче, даже парочка задирающих нос аристократов. У самого входа разместилась шумная компания мастеровых из разных Гильдий, о чем говорили разнообразные вышивки у них на правой стороне груди.
Тьего медленно оглядывался, привыкая к обстановке. Синюрд старался не замечать любопытных взглядов, которыми их то и дело ощупывали постояльцы. Особенно, конечно, тех заинтересовала серебряная маска Тьего. Паладин рассматривания не видел, но чувствовал, словно липкое желе медленно стекает вниз по коже. Он потянул Синюрда за рукав, чтобы тот поторопился сесть. Гигант уже приглядел столик, как вдруг Тьего пребольно ущипнул его за руку:
— Быть такого не может!