После нескольких предварительных консультаций ему становится предельно ясно: Энтони Верден — гомосексуалист. Нарастающая меланхолия пациента гнездится именно в его сексуальной ориентации, в этом у Пала нет никаких сомнений.
В подобном случае применение электрошоковой терапии для лечения меланхолии совершенно оправданно. Пал по опыту знает: для улучшения состояния больного достаточно шести — восьми сеансов. Терапевтический эффект шестого сеанса часто бывает сродни чуду.
Правда, отдельным пациентам требуется большее количество сеансов, если нужно добиться ощутимых результатов. Кроме того, в глубине души Лоран живет дерзновенной надеждой на то, что, прибегнув к методу аннигиляции, он сумеет в конечном итоге выкорчевать гомосексуализм своего пациента, эту основную причину страданий Энтони Вердена.
Впрочем, и сам пациент одобряет такой подход. Он всячески подталкивает врача. Впервые в медицинской практике Пала терапия приобретает характер сотрудничества врача и больного. Словно они решили отправиться вдвоем в некое авантюрное путешествие, причем в такое сложное, полное неожиданностей время, как сейчас. Их цель — разгадать тайну сексуальных отклонений.
Пал нисколько не сомневается в решительности своего пациента. Да и с какой стати он должен сомневаться? Кто он такой, чтобы противиться намерению мистера Вердена, когда тот со слезами на глазах просит избавить его от неприятных страниц прошлого? От всего того, что мучило его с ранних лет, когда он залезал в трусы к лучшему другу. Его близкие отношения с матерью. Частые отлучки из дома отца-моряка. Чувственные ощущения, которые вызывает у него анус жены в момент соития. (Он сжимается? Втягивает вас? Расскажите обо всех ваших впечатлениях, мистер Верден, постарайтесь не забыть ни единой мелочи. Он подобен жаждущему рту? Или же дает вам отпор, словно сжатый кулак?) И многое другое. Все, что составляет суть половых отношений, все, что с ними связано, все, что они влекут за собой, — все это должно уйти.
На полу вестибюля за входной дверью философского общества раскинулся пушистый красный ковер. Широкая лестница ведет наверх, она даже ни разу не скрипнет. По дому разносится настойчивый стук пишущей машинки мисс Мириам Миллер.
На лестничной площадке во внушительном книжном шкафу красного дерева за застекленными дверцами хранятся издания, отражающие интересы общества: «Наука и здравомыслие» Альфреда Коржибского, тоненькая книженция в твердой обложке под названием «Вы можете говорить со своим отцом»…
Заинтригованный Энтони Верден тянется за этой книжкой и со смешком обнаруживает, что неправильно прочитал название. Об этом непременно следует рассказать доктору Палу: его ошибка, «оговорочка по Фрейду», наверняка подарит им пару минут веселья, а заодно поможет еще глубже заглянуть к нему в подсознание перед началом сеанса.
Доктор Лоран Пал — не психоаналитик, но год пребывания в Вене, где он штудировал учение Фрейда о взаимосвязи сознания и поведения, научил его кое-каким штучкам. Возьмем, к примеру, лондонский кабинет Пала. Его трудами довольно скромное помещение превратилось в нечто вроде кельи престарелого гностика: старинные ковры, полки, заставленные загадочными предметами, фотографии восточноевропейского города.
Медицинская аппаратура, напротив, на удивление недвусмысленна, и ее назначение не вызывает сомнений. Поворот латунных колесиков, спрятанных под узкой кушеткой — та обтянута красной кожей и набита конским волосом, — регулирует высоту и угол лежака, на который Энтони опускается в ожидании разряда. Увидев это устройство в первый раз, он принял его за нечто вроде дыбы. Впечатление ничуть не уменьшается и после того, как Энтони ощущает прочность кожаных ремней, которыми его привязали к кушетке, и холодный поцелуй металлических губ лопаточек, прижатых к его вискам. Лопаточки снабжены небольшими деревянными ручками, что делает их похожими на библиотечные штемпели. А чего стоит незабываемый вкус резинового «револьвера», который не даст ему прикусить язык.
Конвульсии лишают его последних сил. Иногда лишь спустя несколько дней он в состоянии передвигаться, не испытывая при этом болезненных ощущений. Разумеется, Рейчел за него беспокоится.