— О, граф! — раздался голос из обеденного зала. В этой таверне, как уже говорил, не возлежали, а сидели. И это хорошо, мне так привычнее. Барной стойки тут не было, только столы, поставленные вокруг некой условной сцены, и почти половина зала была заполнена скучающими воинами. Угу, нашими. Другие посетители тоже в таверне были, например, памятные мама с дочкой, приказчиком и воином охраны, но, как понял, бОльшая часть посетителей при подходе к нам многочисленного подкрепления от греха съехала, и все свободные комнаты заняли наши. Да, и ещё пару соседних таверн заняли, почти целиком, но сотники разместились здесь, у нас под боком.
— Живой, здоровый! — поддержал другой голос.
Начались поздравления меня с выздоровлением и победой. Но когда я спустился, один из сидящих за «блатным» столиком десятников, очень сильно пытавший меня, когда рассказывал про Фермопилы и Леонида, что там и как в лицах и подробностях, вдруг во всеуслышание заявил:
— Не, не наш это граф! Какой-то другой, наверное.
Пауза. Всеобщее обалдение — как это не наш? Тут такими словами бросаться не принято.
— Чё эт не наш! — парировал один из рядом сидящих седовласых ветеранов.
— Да не наш, говорю. Наш весёлый был. Шутил, улыбался. Чего б после хорошей драчки и победы не поулыбаться? А это какой-то смурной. Подменили его тати, наверное!
Редкие, но уверенные смешки. Шутка засчитана.
Заинтриговали. Улыбнувшись, я двинулся именно к этому столу, тем более он стоял почти у сцены. Подошёл, остановился. Так встал, потом эдак.
— Братва, а так похож? А так?
— Та не, вроде похож! — поддержал представление ещё один из ветеранов — тут сидело три десятника, четверо ветеранов и трое молодых юнцов — отроков. — Вроде наш. Вон, улыбается.
— А давай проверим? — заявил второй десятник. — А ну, сеньор граф, пошути. Наш шутить умел. И любил. А ты какой-то смурной. Всё ж не наш может?
— Может ваш, может не ваш, все под богом, — усмехнувшись, выдал я перл. — Про что пошутить-то?
— Дык, а давай про баб! — оживился третий десятник. — Наш про баб такое баял, уши в трубочку, и живот надрываешь.
Таверна, и так видя представление, молчала, а теперь затаила дыхание.
— Шутить на сухую… — Я нахмурился.
— Дык, а если ты не наш граф, твоё сиятельство, чего на тебя вино переводить? — А это первый десятник. Самый весёлый и находчивый. КВН им тут что ли устроить?
Таверна заулыбалась. Но один из отроков принялся наливать мне из стоявшего на столе общего кувшина в большую деревянную кружку. Промочить горло будет, как же без этого.
— За баб — так за баб, — согласился я. — Пошучу. — Обернулся вокруг, оглядел зал. Угу, все с интересом слушали, даже мама с дочкой. Ладно, распишитесь-получите:
— Дорогой, я ангел! — приложил я ладони к груди. — Честно-честно ангел! А на метле просто летать удобнее…
Пауза. Осмысление. И:
— Га-га-га!!!
— Гы-гы-гы!!!
— Гу-гу-гу…
Смеялись даже мама с дочкой и их приказчик с воином. Нет в этом мире сайтов с анекдотами, демотиваторами и шутливыми открытками. Да и вообще со всякой смешной лабудой. А я, по ходу, повторяю локально подвиг Зелинского: у Пуэбло теперь лидер — комик (не меняйте первую букву на «г», пожалуйста).
— Нет, братва, вина не надо, — покачал им головой, присаживаясь. — Притащите кого-нибудь из слуг, пусть молока принесут. Мне надо дар восстанавливать, вдруг завтра бой? А вино только мешает. Молоко, и что-то сладкое.
— Мёд! — поняли воины. — Эй, человек! Молоко с мёдом сеньору графу!..
Процесс пошёл.
Часа через два, потрындев с воинами, узнав все новости и подробности битвы, узрел вваливающихся в обеденный зал сразу всех представителей нашего генералитета — и Берни (с куратором), и Наташу, и Вольдемара с Йориком. Последним заходил Клавдий.
Обнимашки, где просил быть поаккуратнее, «а то швы разойдутся, ненормальные», где меня все тискали, причём даже Наташины объятия нежными не назовёшь. Стерва эльфийская. Затем — подробный отчёт. Сколько награбили. Сколько чего потеряли. Сколько убили. Отдельно — отчёт Клавдия по преступникам.
— В общем, ничего нового. Всё, что они спели — мы и так знали. Может быть главный их мог бы что-то рассказать, новое… — Претор вздохнул и покачал головой. Главпёс погиб первым, от болта Трифона. — Не знаю, Ричи, мне кажется, и без этого ничего не потеряли. А вот с тем, кого ты убил на дуэли — с ним бы я побеседовал. Интересная там картинка вырисовывается.