Великая Река — это эдакая международная область, где кроме двух крупных королевств и трёх мелких герцогств, вольготно себя чувствует с десяток небольших совершенно вольных бургов. Кто-то из них живёт за счёт пошлин, кто-то перепродаёт товары Вандалузцев, пользуясь тем, что их стены высоки и неприступны и они могут гарантировать безопасность транзита. А Валенсия, самая северная из речных территорий, упирающаяся в горы, производит железо, которым снабжает половину континента. Тон всем здесь задают Флавии и Таррагона, находящаяся в устье реки, так объективно сложилось. И в сравнении с этим макрорегионом, наша Белая — маленькая нищая внутренняя артерия королевства, куда таррагонцев пускаем ограниченно, иначе они там всё на корню скупят. Как всё это можно использовать к своей пользе — всю дорогу ломал голову, но не придумал. Ибо ещё Наполеон сказал, что география — это приговор. Я приговорён к медвежьему углу, лишенному транзита; море вроде рядом, миль триста вниз по Белой, и даже то, что там ПОКА орки — теоретически не проблема. Но блин болота в устье! И всё, Монтана, лодьи к морю не пройдут, а строители, кто пытается их осушать, болеют болотной лихорадкой.
Остаётся только придумать сухопутный коридор через Тахо, Каменную Переправу, Картагенику… И досюда — то есть ровно по тому пути, по которому мы приехали. Но вновь упираемся в то, что Кордоба хоть и бург федерального подчинения, вассал короля, то есть имеет свой парламент (Сенат), магистрат и бургомистра — полностью зависит от Соланы, как куратора региона, а также от пожеланий таррагонцев. Их пожелания местные очень тщательно учитывают в своих поступках. Не то, что таррагонцы тут всех задрали, нет, наоборот, Флавии очень осторожны в своей политике и стараются не злить контрагентов, но тем не менее никто не жаждет с ними ссориться. Если мне придётся выходить в этот регион и на местные рынки — даже не знаю, как барахтаться в такой клоаке.
А ещё теперь начал понимать Солану. Вокруг него просто океан денег! Не лично у него, но если ему сколько-то потребуется — найдёт где взять столько, сколько потребуется. Но творить на полную катушку что захочется на эти деньги не дают вассальные обязательства. Власть далёкого нищеброда Карлоса Сертория его мягко говоря угнетает. Ибо Карлос заставляет мало того, что делиться пошлинами, так ещё и говорит, с кем «дружить», а с кем «не дружить» в рамках политики королевства. А зачем Солане «не дружить» с хорошими людьми, с которыми у него отличный бизнес, и его всё устраивает? Что ему интересы Альмерии?
В общем, мне рано лезть на глобальный уровень — это главный вывод, который я сделал, глядя на богатые ухоженные города даже местного значения. А после убедился в этой мысли, разглядывая вереницы судов по реально величественной широченной Рио-Гранде, где противоположный берег еле-еле виден — как наша Волга прям.
Пока же мы проехали через поднятое мздоимца… То есть таможенниками бревно. Нас не пытались останавливать, наоборот, честь отдали — кулак к сердцу. О как! И картагенские воины, и воины с накидками графства Кордобы. Мы также козырнули им — а чего б не уважить хороших людей? И двинулись дальше.
Встретили нас милях в пятнадцати от границы, в глубине территории графства. Это было поле. Засеянное, пшеница взошла, но её безбожно вытаптывал табун огромного войска, при этом тщательно побеги подъедая.
— Облачаемся! — скомандовал я, разглядывая потенциальную угрозу в бинокль.
— Сколько их там? — спросил подъехавший Клавдий.
— ХЗ. Сотен пять, — навскидку бросил я. Выручало, что не видел заводных, только боевые.
Да, ожидавшие нас воины были без заводных и гужевых, а значит, скорее всего, сзади располагалось что-то вроде временного магазина. Ибо нас ждали, и для снабжения встречающих могли заранее просуетиться. Им незачем напрягаться, в отличие от нас; парнишки у себя дома.