Сеньору снова повело. У меня снова поле для монолога.
— Может, король плох. Может, нет. Но он в любом случае их сеньор, которому они давали присягу. Что-то не нравится? Придите и скажите! Дружно! Есть Королевский Совет. Есть личные аудиенции. Не получается по-хорошему — заставьте себя услышать по-плохому! Но решите вопрос в рамках государства, в рамках нерушимой вассальной клятвы. Но нет, эти герцоги хотят вынести себя за скобки клятвы, отринуть её. Они продают свою честь, отдают её, как платёжное средство, в обмен на блага, которые приобретут без опеки королевской власти.
— А не слишком ли ты умный? Не по годам как-то? — произнесла бабка, глядя вперёд вдаль. Ой, сколько угрозы в голосе. Бабуль, пуганный. Перетопчешься.
— Жизнь заставит… — ответил я. — А ещё я Аристотеля читал.
— Аристотеля… — потянула она и вздохнула. Немного успокоилась, опала. Поняла — я торгуюсь, а не издеваюсь. — Что ещё скажешь?
— Ещё скажу, что если посмотреть на нашу условную деревню со стороны, то можно увидеть, что существуют и другие платёжные средства. Два из них мы назвали — деньги и честь. У денег слабая сторона в том, что они ценны только пока есть товар, на который ты можешь их потратить, и тебе его готовы продать. А это не всегда так. У чести тоже есть слабые стороны — их сложно оценить напрямую, но главный минус, на мой взгляд, это то, что честь менять на «ништяки» нельзя часто. После того, как совершишь сделку, должно пройти время, пока ты либо подтвердишь её, полностью закрыв, либо тебе её не дадут закрыть со всеми вытекающими. — Провёл ладонью по горлу, намекая на отрубание головы.
— Но есть и другие виды платёжных средств, сеньора. — Например, выгода безопасность. Когда два владения объединяются на основе этих общих интересов. У них нет общей границы, у них нет точек соприкосновения, они не конкурируют друг с другом, производя совершенно разную номенклатуру товаров. Но создав союз, каждый из них получит выгоду и безопасность, и получит больше, чем будет иметь без союза.
Например, я даю голодному нищему Северу ценную пшеницу в обмен на требуемые мне дрова, уголь и железную руду. Им есть что кушать зимой — это безопасность. Они присылают отряды мне на фронтиры — это безопасность. Я делаю из привезённого с Севера сырья пики и арбалеты — это безопасность. А всё вместе это — ВЫГОДА.
— Слышала-слышала об этом, — проговорила вдруг сеньора, вновь устремив взгляд на линию горизонта. — Граф Мурсия и все его соседи увеличили вырубки на этот год втрое-вчетверо. — Оп-па, она меня удивила. Этого я пока не знал. Я ж в дороге, это простительно, но всё равно не знал. Значит, миссия Эстер уже увенчалась успехом, даже если не договорится по всему остальному.
— Вот видите. Общие интересы. Лучше вместе быть богатыми и здоровыми, чем по отдельности бедными и больными. И только теперь, после долгих прелюдий, я произнесу самый на мой взгляд важный, самый революционный экономический закон Мироздания. Платёжных средств множество. И каждое из них находится вот тут. — Прикоснулся к виску. — Однако друг относительно друга они уже могут выступать как товары. Как булки, сапоги и отрез ткани в нашей деревне. Честь, деньги и интересы — их тоже можно менять друг на друга, без относительно материальных носителей.
Надеюсь, понимаете, сеньора, что я женюсь на Катарине Сертории, как бы ни отнёсся к этому её брат? И как бы ни относился к этому окружающий мир? Нужно всего лишь дать за неё требуемую цену в нужных платёжных средствах. И они, эти средства, у меня появятся.
— Да, ты парень с фантазией. Это похвала, Рикардо. — Она усмехнулась, помолчала и продолжила зло:
— Но у меня почему-то было стойкое чувство, что после того, что вытворил Карлос, ты будешь склонен не искать счастья в авантюрах с далёкими от себя землями. Бедными и нищими, у которых только лес и совсем немножко руды, и боги знают, выгорит ли от этого союза хоть что-нибудь. Тем более этот союз глуп, если он основан только ради женщины. Я думала, ты захочешь наказать того, кто отдал приказ тебя убить. Просто потому, что он не остановится и прикажет ещё раз, как только появится возможность.
— Считаете меня неразумным эмоциональным юношей? — улыбнулся я, силясь хоть что-то вспомнить из разговора с её мужем. Грёбанный алкаш Рикардо! Ни черта не помню!
— Есть немного, — не стала отнекиваться она.
— Знаете, герцогиня, я, конечно, могу продать честь, ударив по Карлосу. Тем более он уже продал свою, и я ничего не потеряю. Но что будет дальше? Что я выиграю этим в дальнейшем? Да, Серторий — сукин сын. Но он — свой сукин сын, привычный и знакомый. Который к тому же мне должен, как zemlya kolhozu. А что будет, если вместо него будет кто-то другой? Или хуже, ЧТО-ТО другое?