Итак, местная «братва», чувствующая передо мной вину и не желающая попасть под раздачу, была мною послана за священником, который, видно, чувствуя беду при приближении воинства злого несдержанного юного графа, решил переждать её в каком-нибудь из подведомтсвенных сёл. А также была послана (братва) за всеми, кого ещё можно собрать из дружины барона, кто добровольно не пожелал со мной воевать, саботируя мобилизацию. Сказал, у кого «понос» — нахрен с моей земли, мне больные не нужны, а кто хочет служить и дальше — времени явиться в замок сутки. Ну, кроме священника — его должны были к обеду привезти. Барона и его семью держали в своих покоях, не обижали, не унижали, и вообще никого никак не прессовали. Его дочки пытались ко мне пробиться, но стража никого не слушала, невзирая на пол и возраст. Моё воинство вело себя достойно, никто не пил (пока что мы в походе, а батя дисциплину таки сумел наладить), не шалил, и даже девок местных не насиловали. В смысле драли их, как без этого, но они сами были не против. Либо мне о том не доложили, но это по любому были бы случаи единичные, а не массовые. С другой стороны воины прибарахлились в Магдалене, и могли одарить понравившихся красавиц, решивших добровольно поощрить смелых сильных защитников графства интимной близостью. Чё они дуры терять возможность разжиться чем-нибудь ценным на халяву? Не все, конечно, такие, но как правило подобных девиц полно в любом поселении.
К обеду священника не привезли. Прислали гонца — ищут, уехал в другое село. Мы с баронами поматюкались, но решили не форсировать, приказав войску отдыхать, а конкретно я занялся ещё и санитарией. Наше воинство после ночного перехода представляло жалкое зрелище, и если я хочу, чтобы завтра оно было боеспособным — нужна передышка. Как показатель — к замку вчера пришли не все, отставшие части подтягивалось сегодня минимум до обеда. А самое страшное — начался боевой походный понос. Сучьи выродки всё же начали пить некипячёную воду. Как я на них орал, тыкая носом, что пока не пили — всё было зашибись, и это «зашибись» было у них на глазах. Умудрёные и убелённые сединами воины стояли и по-щенячьи смотрели в землю, ибо стало стыдно.
— …Наэкспериментировались, мать вашу! — закончил я. — Жажда, сушнячок, тёплая и невкусная — не колышит! Никаких «с реки» или «из лужи». Кто пьёт с лужи — козлёночком станет, ясно? — Тут эта сказка тоже была известна, правда в чуть другой интерпретации. — Пусть вас, блядь, жажда замучает, но вы, ТБМ, не сляжете на неделю в ближайшей дыре, и не отдадите богу душу! Всё понятно?
Затем психанул и вернулся в замок, восстановить в памяти показания террористов из Магдалены, которые всёз с собой. Вольдемар остался, вставлял там люлей на своём уровне, примерно тем же занимались и бароны. И только к вечеру падре был в замок приконвоирован. В прямом смысле слова — его првязали к лошади и фактически привезли силой — чтоб не сбежал.
— Не хотел ехать, — пожал плечами один из бойцов Йорика, когда я вышел их встречать в замковый двор.
— Сын мой, сие есть насилие. Нельзя вот так, божьего человека… — падре был мной недоволен и пытался что-то там высказать, когда его поставили на землю. Я с него презрительно скривился — на нашего падре Антонио чел походил слабо: низенький, коренастый, с пивным животиком. На торговом тракте хорошо живётся и вкусно кушается. Но другого падре рядом не было.
— Святой отец, вы отказываетесь исполнять свой долг? — наехал я, пресекая прения. — Господь поругает вас за это. А епархия — накажет.
— А-а-а-а…? — «завис» священник.
— Вы нужны здесь для суда над сеньором бароном! — давил я. — Вы должны следить за чистотой помыслов тех, кто будет рассматривать его дело и выносить приговор. Дабы не овладел их разумом нечистый и не были они предвзяты в своём решении. Вы нужны людям, падре. Нужны этому баронству. И самому сеньору барону тоже, как и его семье. Не увиливайте от своих обязанностей, ибо кто, как не вы, должны быть лекарем душ паствы?
Отче снова «завис». Но я не издевался, я действительно считал, что священство, да ещё работа в собственном приходе, да ещё имеющем стратегическое значение, это не награда, а труд. И взялся за него — не отлынивай.
Ужинали с сеньорами баронами в малом зале. Передали ужин и семье Аранды, предупредив, чтобы через полчаса были готовы. За это время слуги оборудовали местный главный зал. Он оказался раза в три меньше, чем в Пуэбло, и внутри поместились не все, кто мог/хотел, а только кого смогли впихнуть. От войска только по нескольку человек с десятка. Не считая моей охраны — эти были три десятка в латах, мечи на боках, алебарды в руках, поддерживали порядок. Воинство Аранды стояло отдельно, за оцеплением, и при входе всех разоружили. Чтоб случись что, не забузили, не набросились. Для баронов поставил отдельный стол, боком к себе и предполагаемому месту допроса обвиняемых. Себе же поставил стул, хороший, роскошный, но стул, рядом с возвышением баронского «трона». Садиться на баронское кресло посчитал не с руки, это не моё место. Да, я — хозяин этой земли; первый барон Аранда получил её из рук моего предка. Но сейчас она в его ведении, он за неё отвечает, он платит налоги и подати и собирает арьербан раз в два года на фронтиры, и ежегодно мобилизуется при набегах. Невместно мне так принижать человека, пусть он и сука. За суку — ответит, а в остальном по понятиям я буду не прав. В итоге в зал набилось более трёх сотен человек, и, несмотря на открытые окна, дышалось с трудом.