— Уважаемые, — начал я, встав со стула, оглядев собравшихся, — прошу тишины, мы начинаем.
Массовка загудела, и тут же предвкушающе замолчала.
— Итак, мы сегодня собрались здесь, чтобы судить сеньора барона Игнасио Аранду, обвиняемого в коронном преступлении. А именно в том, что он поддерживал отряды наёмников, грабящих проходящих по королевскому тракту через его территорию купцов. Несмотря на то, что тракт королевский, он расположен на моей земле, и сеньор барон является моим вассалом, а потому я считаю, что имею первоочередное право судить данного сеньора графским судом. И если сеньор барон откажется признавать мою юрисдикцию — готов передать его в руки людей его королевского величества.
Ого выпад! Сам от себя такого не ожидал, импровизация. Обычно владетели на своей земле татей и причастных тупо мочат, и не спрашивают ни у кого разрешения. Но мне вдруг подумалось, что лучше перестраховаться. Дело сильно скользкое, а у меня кроме Аранды ещё двадцать два баронства. Тем более, королевские палачи церемониться, как я, не будут, Аранда им не вассал — выбьют все нужные показания быстро. Так что Игнасио сам не захочет в Альмерию, я не рисковал.
— Я признаю юрисдикцию сеньора графа Пуэбло, уверенно кивнул Аранда, подтверждая мои мысли. Его руки были всего лишь стянуты за спиной — кандалами и прочим унижать его не стал. Правда, его держало под руки, на всякий, два бойца Вольдемара — а вот это лишним не будет.
— Отлично. Тогда хочу представить судей, которых прошу вынести решение по данному делу, или обвинив сеньора Аранду в преступлении, признав за ним вину, или же оправдав, если сеньоры посчитают вину не доказанной, а обстоятельства — смягчающими. Итак…
Затем повернулся к столу присяжных и представил всех четверых баронов, своих спутников. Они такие же мои вассалы, как Аранда, юридически всё просто великолепно. Почему не сам? А зачем? Не хочу брать на себя лишнее. Не я должен обвинить сеньора, а обчество. Равные ему. Уже писал про двадцать два других баронства? Последним объявил падре.
— Сын мой, всё же возражу, я не принадлежу мирской жизни. На мне священный сан, — попытался-таки отбрыкаться священник.
— Падре, я не прошу вас выносить приговор. Я прошу следить за самим процессом судейства. И дать нам знать, если нашим разумом и речами овладеет нечистый, и мы в упор не будем видеть вопиющие факты. Я, падре, хочу честный процесс, непредвзятый суд. И только священник, человек, отринувший мирскую жизнь, сможет помочь, дабы свершилось богоугодное правосудие, а не подлый сговор предвзятых людей.
— Я понимаю твои опасения, сын мой, — обречённо склонил падре голову. Не вышло. — И если так — готов нести этот крест. Я готов следить за честностью процесса.
Три-ноль. А жизнь не так и плоха. Сел. Вызвал барона, которого тут же вывели вперёд. Рядом с моим стулом слуги поставили небольшой стол, на котором были разложены свитки пергамента, захваченные в Магдалене. Завизированные копии, оригиналы остались в магистрате города, разумеется.
— Итак, уважаемый сеньор Аранда, — начал я. — Против вас дали показания такие люди, как… — Перечисление, зачитал. Люди немаленькие. — На основании их показаний, вы обвиняетесь в том, что ЗНАЛИ, что на вашей территории орудуют банды наёмников. Держали с ними связь. Позволяли им совершать нападения, показно в упор их не замечая, тогда, как именно вы, как владетель, должны были обеспечивать безопасность торговли на вверенных землях.
Процесс пошёл. Естественно, отказняк от барона. Моё длительное зачитывание нюансов дела. Жаль, что те, кто дал все эти показания, уже мертвы. Я сам не уехал, пока их тела не повисли на Сенатской площади. А то мало ли, кто их, торгашей знает, вдруг сеньоры «совершат побег» после моего отъезда? Теперь же очную ставку сделать нельзя — некого предъявлять, только эти писульки.