— Ща вас будем стрелами расстреливать. Бросай оружие и на выход! — скомандовал Бьёрн, возглавляющий группу блокировки стражи.
— Слово графа, ВАС не трону, — подошёл я ближе к этой локации.
В таверне тем временем творилась кутерьма, но кутерьма хоть и хаотичная, но действия выполнялись чётко и с большой производительностью — все ужинавшие тут до этого обитатели и слуги терялись в разные стороны и убегали подальше от моих воинов. Сам тавернщик (администратор?) замахал рукой, открыв дверь в технические помещения, и с помощью слуг начал планомерно выводить гостей на внутренний двор, где не было схватки воинов и не лилась кровь. Уважаю профессионалов, до того, как заняться бизнесом, скорее всего тоже отслужил на фронтире.
— Слово графа! — повторился я, вскидывая руку, заметив, что в едальной стало тихо — остались только они, я и мои люди. — Бросаете оружие — и на выход. Не выйдет у вас сегодня арестовать графа Пуэбло.
— Но… Ты их убил! — расширились глаза старшего патрульного от ужаса.
— Да, и что? — невозмутимо пожал я плечами.
— Но это же…
— Люди графини де Лары? — подсказал я.
Робкий кивок.
— И не только. Это… Цвет герцогства! Вам этого не простят.
— Парни, скажите, мне очень нужно прощение каких-то карфагенских хлыщей? Мне, потомку древней Империи с одной стороны, и могучих северных воинов с другой?
Смешки воинства. Ага, очень.
— Прям обкакаюсь от страха, что меня не простят семьи провокаторов, участвовавших в покушении на моё убийство. АЛЕБАРДЫ НА ЗЕМЛЮ, МАТЬ ВАШУ, И ПОШЛИ НАХЕР ИЗ ЭТОЙ ТАВЕРНЫ!!! — не сдержавшись, заорал на служивых. Одарённость во мне заиграла красками, и главный подарок любой местной одарённости — безумие. Глядя на глаза безумца, люди пугаются куда сильнее рациональной угрозы от военной силы и окружения. Стражники мгновенно бросили алебарды, а трое из них, у кого были мечи, вытащили и бросили и их тоже. После чего все так же испуганно ретировались, быстро-быстро набирая темп. Мои на входе расступились и не помогали и не мешали.
— Труби нашим, — бросил я взгляд на ожидающего у входа Марко. Тот держал сигнальный горн. — Тришка, парни, облачаюсь. Помогайте!
Марко выбежал на улицу, и в мирной спокойной Картагене, удалённой не то, что от границы, но разделённой сотнями миль от границы максимального распространения орков при самых больших набегах, раздался душераздирающий рёв, понятный любому жителю королевства. Ибо все мы вышли из времён, когда эта угроза была реальна на любой части земель человеков. «Тревога. Набег». «Степняки идут». Сигнал, тембр которого знают, пусть и не слышат каждое лето, и в далёкой Грандезии, и в спокойной Саламанке, и в предгорьях Восточных гор, и в лесах Севера. Просто те, кто поселился там, пришли из мест, где этот сигнал периодически раздавался, и люди заложили его в предания, в генетический код, передавая из поколение в поколение как абсолютную страшилку. Как у нас, ты можешь не знать азбуку Морзе, но три коротких, три длинных и три коротких — известны почти любому.
Услышав этот сигнал, опытные крестьяне бросают всё, в прямом смысле слова, и тикают к ближайшему тыну, за котором можно спрятаться и отбиться. А воины, услышав его же, бросаются к арсеналу за оружием и бегут к местам согласно боевого расчёта. Его подаёт первый из дозорных отрядов при соприкосновении с нелюдью. Ибо, возможно, отряд не доберётся до крепости, его перебьют устроившие засаду орки, но предупредить своих горнист должен успеть. И это — в подкорке, в генетике.
И сейчас люди по всему городу, заслышав его, впадали в ступор, не понимая, что происходит. А затем инстинктивно бежали куда-нибудь под защиту, лишь бы подальше с улиц, расчищая их и освобождая для нас, ибо мы планировали вести бой конно, и любое столпотворение для нас смерти подобно. А ужас ситуации в том, что в ответ на наш сигнал раздались по очереди, по эстафете, звуки от четырёх других хоронившихся в городе отрядов.
Всё, процесс запущен, план А в работе. Теперь надо действовать быстро, пока светлой голове в магистрате не пришла в голову мысль ударить в набат. Страх — это оружие, но скоропортящееся. Не воспользуешься моментом — и тебя перестают бояться. Да и недооценивать вражеских полководцев я был не склонен. Ходу!
Переодевашки заняли менее пяти минут. Я единственный в войске, кто до сих пор был без доспеха. С одной стороны это гут, ибо знаете, как в них тяжело несколько часов подряд таскаться? Особенно в полдень, по июньской жаре. Мои воины, например, сейчас издают все ароматы Франции, какие только есть. Но с другой стороны, я был приманкой, а что за приманка в доспехе? Палка всегда о двух концах.