Не знаю, почему вспомнилась эта песенка. Её даже на том последнем плейере не было. Слушал сию группу когда был студентом, в лохматые годы, а поди ж ты, помню. И эльфа Галадриэль тут не при чём — само на ум пришло, после всенощного разговора с бароном.
Рискнуть… Я не рискнул. Я существовал, медленно прозябая и отчаиваясь в чужом чуждом городе, пытаясь самому себе что-то там доказать. Кто-то «рискнул» меня за меня. А и даже попав сюда, я вновь не рискнул, а принял единственно верное решение — пытаться рвать жилы, но карабкаться. Мечтал до этого о подобной жизни, читая романы про попаданцев? Мечтал. Вот и создаю теперь мост между жизнями по факту, сливая воедино то, о чём мечтал, с тем, что имею. И в отличие от книжных попаданцев, права на ошибку у меня нет. Мироздание уже намекнуло на это, когда чуть не пропустил удар в Аквилее. Мне дали бонусы, выкатили из подсобки рояль и сказали: «Всё, Рома, дальше сам. Убьют — значит убьют».
Да, я — Рома. Не Ричи. И местные грязь и скотство не по мне. Пора признавать, я лишь прятался за необходимость выжить. В душе с самого начала, когда ещё ходил после истощения шальной, увидев, как старшая служанка избивает проштрафившуюся крепостную кухарку, решил, что людское бесправие пора прекращать. Ну, такой вот я идеалист, правильно Игнасио сказал. Тогда ни сил, ни желания в этом признаться не было, но сейчас, после первых одержанных побед, нужно поставить себе именно такую цель. Да, на очень далёкое будущее, но и Москва не за год построилась. И почему, блин, я всё это понял только пообщавшись с преступником-террористом?
А ещё там были другие интересные строчки, которые сейчас для меня звучат пророчески:
Один только миг промедлю со своим ударом, и враг сам сольёт во мне две моих жизни. Обе отправив в ад (сомневаюсь что и мне, и тем более Рикардо светит рай).
Мне надо выдержать экзамен. Экзамен кровью. Доказать, что я имею право называться графом и командовать людьми. И только после этого получу шанс что-либо изменить. А значит никакой сентиментальности! Вперёд, всё для победы! Надо пытать? Придётся пытать. Надо бить и убивать женщин и детей? Придётся делать и это. Надо устраивать геноцид? Значит, буду геноцидить. Просто потому, что любая слабость, и История, Мироздание, те силы, которые меня сюда забросили, мне этого не простят. Обратной дороги нет, и я либо стану тем чудовищем, которое расписал Игнасио, а перед этим которое расписал, правда абстрактно, ему я, или лучше самому выкопать яму и лечь в неё. Добровольно. Без вариантов.
Дождь хлестал по лицу. Я не сдержался и нагрел кожу, от лица повалил пар. Многие смотрели на меня с завистью, но и это проходило мимо. Всё равно лупили капли в лицо и меня, одинаково со всеми, а закрыться капюшоном, как простонародье, не мог.
Наконец, после молитвы священника, пока ещё барон Аранда произнёс речь. Простую, где поблагодарил всех, и попросил прощения у тех, кому должен. И отдельно сказал семье, что всех любит. После чего мой палач надел ему верёвку, а алькатрасовский выбил подпорку эшафота.
Блямц. Всё. Никаких тебе судорог задыхающегося тела. Тело после такого, умирая, обсирается, меня в Магдалене не пропёрло, хотя чернь была в восторге. И тут пусть будет не зрелищно, не показушно, но зато как-то по-человечески что ли? Главные чудовища и исчадия ада — такие же, как мы, их можно увидеть в простом зеркале. Не надо жестить.