Пауза, догнать. Это очевидно, но непривычно.
— Что же касается присяги новой баронессе — то тут у меня такие мысли. Вы, конечно, не члены семьи казнённого, и не несёте такой ответственности за его поступки, как его сын. Но вы, многие из вас, так же замазаны в дерьме с разбойниками. — Несколько воинов при этих словах скривилось, скрежеща зубами, кто-то посмотрел в пол и в столешницу, кто-то отвернулся. — Я готов простить вас, если докажете, что сами достойны прощения.
Сказав это, выжидательно откинулся в кресле, ожидая реакции.
— Мы будем ударной силой при нападении на Тахо. Да? — в лоб спросил Йорик.
Я понимающе улыбнулся.
— Да. Но не только. Сразу после этого вы идёте со мной дальше, в сторону Феррейроса. Там намечается маленькая войнушка, и мне понадобятся все возможные силы. Но, оговорюсь сразу, ваша сотня участвует в дележе на равных, никаких штрафных санкций! Что было — то было, это не наказание, а… Способ на вас посмотреть в деле.
Вздохи облегчения с разных сторон. Граф достаточно мудр, чтобы не гнобить братву из-за детских принципов. Хороший знак.
— Дерётесь вы на равных. Добыча на равных, — продолжал кидать я пряники. — Но при этом мы смотрим, как вы себя поведёте, чтобы понять, стоит ли вам доверять. Наверное вы понимаете, что я не оставляю своих женщин без поддержки и присмотра? — нахмурил я бровь. — И пока сеньорита Аранда не выйдет замуж, буду присматривать за её владениями, и особенно за её войском?
Косые взгляды в сторону девушки, которая от этого смутилась. Однако не сильно. Впрочем, и взгляды скорее весёлые, а не осуждающие. Это средневековье, мир мужчин. Женщины могут очень сильно влиять на события, но права решающего голоса напрямую не имеют. У неё есть мужчина — я. И этот мужчина должен решать за неё все проблемы. Так положено, это порядок вещей. Все это прекрасно понимают, пусть вслух напрямую и не говорят. А значит фига стесняться наших отношений?
Пока, действительно, она не выйдет замуж. Тогда мне сюда будет дорога заказана. Но к тому времени она, надеюсь, научится сама быть с яйцами, и получит достаточный опыт управления. А пока я командую этим владением и решаю тут… Всё. Это тоже норма вещей.
— Что от нас требуется? — А это Йорик.
— Пока ничего запредельного, — покачал я головой. — С тобой мы отдельно перетрём по разбойникам — до Тахо несколько дней ехать. Потом — посмотрим. Но есть одно нововведение, которое хотел бы ввести.
Тишина, все напряглись.
— У наших северных предков было такое понятие, хирд. Дружина. Это войска конунга, то есть князя. Отличие хирда от рыцарского войска в том, что хирдман не владеет землёй. Он кормится со стола князя и имеет долю в добыче.
То есть конунг должен предоставить хирдману оружие, коня, доспех — за свой счёт. И за свой счёт кормить и поить. И изредка подкидывать деньжат. Но это не плата наёмникам, это именно ПОДАРКИ, — выделил я это слово. — За труд и преданность. Про долю в добыче говорил?
Толпа рыцарей загудела, обсуждая. Я выждал время и продолжил:
— Отличие в том, что хирдман не получает от сеньора землю. А значит и не обязан ему вассальной верностью. И если сеньор не прав — может сменить сеньора. Но при этом в отличие от рыцаря, хирдману нет необходимости заниматься землёй, крестьянами, тяжбами, чья корова на чьём поле пасётся, и наказанием нерадивых и ленивых пахарей. Хирдман — воин, и занимается только войной! Всегда!
Снова гул, одобрительный. Некоторые северные владетели настолько бедны, что имеют то, что я говорю, хирд, дружину, которую содержат за свой счёт. Просто потому, что земля слишком бедна для раздачи. А живут такие бароны за счёт, например, пошлины с моста. Или с промысла. Скажем, рыбного. Или с углежоговых «плантаций», которых рыцарям не раздашь — они в одних руках должны быть. Или с рудника живут. То есть у барона деньги есть, а вот рыцарей на землю не посадишь, и они как дружина тупо обитают в замке и следят за порядком. Я не совершаю революцию, я просто ввожу в обиход новое-старое слово, которое будет отличать мои владения от остальных. Ах да, за пределами королевства множество вольных конунгов с дружинами, нанимаются на службу целыми армиями. Такие служат Таррагоне и Валенсии, например, составляют костяк их регулярных войск.
— Зачем же так сложно? — снова нахмурился Йорик.
— Затем, что воин должен воевать! — высокопарно произнёс я. — Тренироваться и воевать. Охранять. Защищать. Нападать. А не ломать голову над проблемами крестьян. Тем более, с сентября все крестьяне, кто захочет, и у кого не будет недоимок, будут освобождены в селяне и записаны в силы самообороны, и на земле делать рыцарям будет нечего. Селяне сами порешают, как им лучше жить, им больше не нужен будет надсмотрщик.