— Но зачем? — воскликнул Ковильяна, округлив глаза. Он реально знает больше всех. Может даже больше меня. Впрочем, с его опытом и связями это естественно.
— Затем, что королевский город нельзя доить просто так! — подло усмехнулся я. — Феррейрос наложил на меня санкции — заставил платить за дорогу, которая строится ради в том числе и ИХ безопасности. А значит, расписался в том, что они, горожане Феррейроса — моральные уроды. Чтобы никто не сопереживал им, дядька Ричи. А раз они — моральные уроды, желающие обогатиться на ОБЩЕЙ безопасности — я ввожу ответные санкции… И дою их. Ибо сеньоры торгаши забыли главное своё отличие от Магдалены и Аквилеи. Вокруг их города, во все стороны, тянутся МОИ ВЛАДЕНИЯ! — Кажется, я немножко, чуть-чуть совсем загорелся. От восторга. В прямом смысле слова. Но вроде камзол цел, только чуть с подпалинами — терпимо. — А с единственного направления, где их нет, в горах, лишь козьи тропы, которые мы будем контролировать егерями.
— Да, сеньоры, — подвёл я итог, — мы будем грабить Феррейрос. Ни одна грёбанная телега не пройдёт за его стены мимо нас. Это грабёж восемьдесят пятого уровня, и организовать его можно только если всё, абсолютно всё, что я сказал, обыграть по нотам. Мы должны загнать их в ловушку, после которой они станут бедными и больными, тогда как мы — богатыми и здоровыми.
— Рикардо, я в деле! — первой подняла руку Ингрид, хотя я вообще ничего от неё не ждал. Думал, жадный авантюрист Мерида согласится первым, или имеющий пятерых дочерей бедолага Веласко. А оно вон как.
— Не понял? — нахмурился я. Сияющая довольством сеньорита выбила из колеи.
— Пока вы будете бить басконцев в Тахо, — размеренно поясняла она, — я устрою тут дела и тоже поеду с войском. На войну. Мне тоже нужны деньги, семья преступника увезёт с собой всё маломальски ценное из замка, включая казну, а доходы от дороги начнутся не раньше Августа. А занимать не хочу.
Ну а во-вторых, — ещё больше засияла она лукавым блеском в глазах, — чтобы хорошо выйти замуж, я должна показать себя крутой баронессой. Буду сидеть в замке — все будут заслуженно считать меня твоей любовницей, никчёмной женщиной. О каких женихах тогда можно говорить?
— М-да! — выдал Алькатрас, глядя на такие расклады, переводя глаза с неё на меня.
— А-а-а-а… — А это я снова не нашёлся, что сказать.
— Ингрид, там опасно. Там убить могут! А ты женщина, — острастил Ворон.
Но сеньорита лишь пожала плечами.
— Я дочь воина. Внучка воина. Выросла в потомственной рыцарской семье. Мне бояться смерти?
— А потом будут степняки, — продолжил стращать Мерида. — Тебе придётся оттуда идти с нами на фронтиры.
— Хлодвиг, — усмехнулась паршивка, — меня украли бандиты. Держали в плену. Потом меня отбили люди Рикардо. Потом я вместе с Рикардо отбивалась от бунтовщиков-горожан. Теперь, вот, стала баронессой и собираю собственный хирд. Как думаешь, после всего случившегося меня может испугать какая-то война и какие-то степняки? А дела… Тут дела я устрою. Я уже просмотрела хозяйственные пергаменты — замок до Августа проживёт и без меня, мой предшественник имел толковых управляющих, и менять их не хочу. Пока. А что без войска замок останется — так Рикардо для того и едет в Тахо, чтобы оно было тут не нужно. Нет, сеньоры, я еду с вами! — снова отрезала она. — С теми из своих воинов, кто захочет остаться. А может в походе и новых наберу.
Я снова не знал, что ответить, а потому просто понял, что иногда женщин не переубедить. А ещё, что под Феррейросом ночами будет не так грустно и одиноко.
Тринадцать человек осталось верными присяге прежнему барону и уехали с его сыном. Куда — бог знает, думаю, с Альфонсо в итоге останется три-четыре человека, не больше. Остальные просто воспользовались поводом безопасно, без преследований, покинуть территорию графства. Ибо барон не мог вершить делишки в одиночку, и по ним плакала виселица. Йорик сделал ставку на то, что нужен новой хозяйке, облизал меня, добровольно подставил шею, не будучи уверенным, что я не накину на неё верёвку. Сыграл в русскую рулетку так сказать. И выиграл. Эти же парни струсили, и теперь валят. Ибо если вдруг попытаются прибиться к стае… ТЕПЕРЬ я могу и не пощадить, один Йорик у меня уже есть, и пока больше не надо.
Двадцать шесть дали присягу верности Ингрид. Это не вассальная присяга, Ингрид не даёт им землю за службу. Но всё равно присяга. Да, без земли уйти от сеньора легко, но, блин, хирдмены всё равно должны понимать иерархию и субординацию, и только какая-никакая присяга это может организовать.