И снова глазки в пол. Обидно. Хотели побузить — а тут краснеть приходится. И не согласиться нельзя — съеденным никто быть не хочет.
— Да, тяжело, сеньоры, — продолжал я резать. — Да, придётся затягивать пояса. Всем, всему графству, и я буду затягивать в первую очередь. Но если мы хотим выжить и сделать наше графство сильным и богатым — начинать строить новую систему обороны надо уже сегодня. Иначе не успеем.
Снова гул. Сеньоры офицеры начали активно новости обсуждать. Они хотели, конечно, сделать мне «предъяву», ещё с вечера — моя разведка работает. Типа, «чё за фигня, граф, как можно с нами так поступать?» И ударить по ним я мог только сейчас, задержав на сутки выход войска. Ибо войско мы решили делить на две части, я еду на север только со своей сотней и с людьми Йорика Тура, произведённого утром баронессой в сотники её хирда. Эдакий хёвдинг, мать его. Но тут не стал выдумывать, оставили как есть — «сотник». Другие «хускарлы» станут членами её хирда после похорон бывшего барона. Так прощё в плане преемственности. Остальная же часть войска едет в Феррейрос, возглавить эту армию попросил Алькатраса. Они там блокируют город и ждут меня.
Так что если сейчас разъедемся, задавать свои вопросы сеньоры воины будут очень и очень нескоро. И будут к тому моменту очень и очень злыми — человек так устроен, что накручивает себя сам почище любых недоброжелателей.
— Граф, мы всё понимаем, — произнёс седовласый десятник, который первым задал вопрос. — Давай и мы не будем спешить? У нас война. Давай заниматься войной. — Бароны провели совещания с «братвой» и все уже знали о дальнейших планах боевой кампании. — А как всё закончится — так и решим, что делаем дальше.
— Хорошо. — Я поднял руку. — Кто за то, чтобы отложить данный вопрос, и вернуться к нему в спокойной обстановке после войны? При этом, сеньоры, обращаю внимание, что после Феррейроса начнётся набег степняков, и мы срочно поедем туда. Это надолго. Прошу поднять руки!
Почти все подняли руки. А кто не поднял, огляделся на всех и тоже присоединился.
— Отлично. Тогда, с вашего позволения, я продолжу по текущему положению дел, а оно у нас тоже не мёд.
Встал, отодвинул стул, собрался с мыслями.
— Сеньоры, у нас есть в графстве такой город, Феррейрос. Сто пятьдесят лет назад по примеру Магдалены и Аквилеи он объявил себя коммуной и вышел из состава графства, став вассалом короля. И это прискорбно потому, что город расположен рядом с пусть и бедными, но железными рудами. Там делают железо! — зло воскликнул я. Ибо не понимал, как можно было отпускать такой актив. Почему мой предок не вырезал всех бунтовщиков, не залил город кровью? Теперь расхлёбываем.
— Всё бы ничего, — продолжил я, — мы с Феррейросом вроде как в нормальных отношениях. Были. Но совсем недавно, месяц назад, этот город приборзел. И начал колотить понты по беспределу. — Я вновь пишу как рождает воображение попаданца, но ирония в том, что тут всем этим словам есть собственные сленговые обозначения. И связаны отнюдь не с криминалом, а с рыцарским достоинством и бытом благородных, кои и есть настоящие братки/хозяева этого времени. — А именно, город стал требовать того, что ему не по статусу, нагибая меня, вашего покорного слугу, раком, как какую-то беспутную дворовую девку у сеновала.
Гул. Смешки. Снова гул, недовольный. Сеньор — священное понятие. Сеньор может быть уродом, но это не основание не уважать его. Ты дерёшься за титул, за статус сеньора, а не за конкретного человека. Личность значит очень много, но и статус нельзя недооценивать. За своего сеньора тут принято рвать… Если он не дерьмо и не намерен спускать обиды, конечно. А я демонстрирую, что не намерен.
— За базар, сеньоры, надо отвечать! — подвёл черту я, озвучивая очевидное. — Феррейрос хотел поиметь не меня. Он хотел нажиться на строительстве дороги, виа, цель которой не просто коммерческая — вывоз хлеба на север. А сугубо военная — переброска из Овьедо и Альмери войск во время прорывов. Он хочет нажиться на нашей общей безопасности, сеньоры!
Снова гул. Я не мешал — КВНщики научили ждать зал и молчать, пока он не просмеётся/прошумится/прохлопается. А мужики возмущались искренне — безопасность здесь, в Приграничье, это сакральное понятие. Мы все повязаны. Зеленокожие уроды (они не зеленокожие, но у меня штамп в голове от наших книжек) харчат всех одинаково, и рыцарей, и пахарей. Никто не хочет быть съеденным. А купчишки-то с гнильцой, понимаешь! Я же не останавливался и продолжал нагнетать: