На стоянках я… Рассказывал. Не сказки, нет — на сей раз Бильбо и братва взяли отпуск без содержания. Ибо было много ушей, кто хотел услышать продолжения истории, но ушёл на осаду Железногорска, то бишь Феррейроса. Куда мы после этого молниеносного Евротура, разумеется, пойдём с визитом. А я что, нанялся по двадцать раз пересказывать? Нет, я вспоминал при парнях и мужиках… Историю. Как нашу общую, так и несколько углубляясь в эпоху, которую их предки уже не застали. Заодно и самому полезно прогнать анализ былого ещё раз, с высоты современных знаний и опыта работы настоящим средневековым феодалом. В частности, все три вечера вспоминал про греко-персидские войны. Возвышение Афин, Спарта, Персия, Дарий, Ксеркс. Марафон. Фермопилы. Саламанка. Мардоний против Павсания и Платеи. И знаете, солдаты, простые орлы, не отличающиеся особым интеллектуальным складом ума, зато умеющие убивать так, что нашим в двадцать первом прогрессивном веке в кошмарном сне не приснится… Эти чудовищные машины для убийств слушали меня с придыханием, словно дети — сказку на ночь. Слушали, осознавали, понимали, раскладывали по полочкам, а после задавали вопросы, уточняли. Затем спорили. Я им что-то доказывал, иногда приходя к мысли, что они, чёрт возьми, правы, и где-то наши историки дали маху и сели в лужу, не сумев смоделировать ситуацию правильно. Отсюда, из Тёмных Веков, лучше видно, чем с высоты детей постиндустриализма.
— …Так что, парни, — закончил я рассказ в четвёртый, предпоследний вечер нашего пути к Луз-де-ла-Луне. Завтра будем в этом городке, и как быть — я пока не определился с планом. Завтра днём подумаю, время ещё есть. — Так что, парни, не бывает проигрышных и выигрышных войн, бывают лишь толковые и бестолковые полководцы. Греков было от пяти до семи тысяч, но они сдержали десятикратно превосходящую армию. Просто потому, что грамотно выбрали позицию, и у них был храбрый и грамотный полководец. Не побоявшийся бросить вызов всему миру, всей Элладе, лишь с горсткой телохранителей начав войну с мощной сверхдержавой, пока все драли коз в страхе выступить.
Этот момент их позавчера очень рассердил. Нет, когда я сказал, как Афины и Спарта поступили с послами, потребовавшими «земли и воды», что одни скинули их с обрыва, другие — в колодец, воины одобрили. Но что телились и не выдвигали войска, зная, что персы уже перешли Гелеспонт… Они УЖЕ убили послов, блин! Афины и Спарта УЖЕ были обречены! Но человеческий страх вечен и беспределен, как и желание «договориться». Не я сделал Леонида героем, его таковым признали сами воины. Хотя современники, возможно, проклинали, как человека, начавшего-таки боевые действия, которых никто не хотел.
— Тогда получается вообще любую войну можно выиграть? — спросил кто-то из «зала». Наш костёр давно не был костром в обычном понимании, ибо вокруг него сидели только уважаемые убелённые сединами воины, да комсостав, плюс с увлечением слушающая все мои рассказы Наташа. А за их спинами два ряда стояли и сидели, кто как, почти две сотни человек, кто не был отряжен в охранение на боевые посты (это не условно, это просто вражеская, ЧУЖАЯ территория, как без охранения?) Тем, кто отсутствует, сарафанное радио завтра всё перескажет, но это будет уже информация не из первых рук, но иначе на войне нельзя.
— В общем да, — осторожно согласился я. — Вопрос в том, как именно её выигрывать? Ведь каждая война уникальна, условия каждый раз свои собственные. Что полезно в одном месте — принесёт катастрофу в другом. Ведь смотрите, Павсаний, несмотря на то, что был талантливым полководцем, как ни пыжился, а войну по сути Мардонию проиграл. Мардоний переиграл его, отрезав от поставок, загнав на холмы. А что, блин, он мог сделать? Да, любую войну можно выграть, но Леониду повезло, он ЗНАЛ, как надо. Догадался. Но Павсаний уже воевал в другой ситуации, и он как быть — не придумал. А без хитрого плана он не обладал ресурсами ни для долгой войны, ни для решающего сражения.
Я уже говорил, персы могли бесконечно долго содержать такое войско на самом краю известного им мира, деньги позволяли. А Греция на эту войну выставила весь свой мобилизационный резерв. Пахать и сеять было некому — старики, женщины и дети. И место погибших никто не займёт — все уже и так в войске. Греки оказались в заднице, как в этой ситуации побеждать?
Воины молчали. Думали. Анализировали. И это мне нравилось — тут не привыкли особо думать. Тактика в бою использовалась одна — «мы с парнями двигаем на вон тех парней, а там бог рассудит». Это не значит, что не было талантливых военачальников, но у этих военачальников не было дисциплинированных воинов вроде гвардии Леонида, и хоть отдалённо напоминающих легионы Цезаря. Тут просто невозможно воевать иначе.