— Кормить надо лучше, тогда и бояться нечего, — усмехнулся я.
— Рикардо, ты не понимаешь! — схватил он меня за плечо, и отроки рядом напряглись, выхватив мечи из ножен. Клавдий ослабил хват. — Ты не понимаешь! — шёпотом заорал он, пугая выкаченными глазищами. — ОНИ станут главной силой! Чернь! И начнут диктовать всем условия! Ты сломаешь всё, что есть в королевстве! Не свалишь короля, а разрушишь к чертям вообще всё! Всю систему власти!
— Клавдий, нет, — уверенно покачал я головой. — Я ЗНАЮ, что не сломаю. — Посмотрел на него победным взглядом.
Бывший инквизитор, не обладающий послезнанием, но понимающий, что знаю я куда больше, стушевался и глаза опустил.
— Я не сломаю систему к чертям — система останется. Как и король. И благородные, которые будут называться «дворяне». Но я не говорю, — коварно продолжил я, сощурившись, — что мир останется прежним. Отнюдь.
Затем мы сверлили друг друга взглядами и он не выдержал:
— И каким станет мир?
Я бегло пожал плечами.
— Увидите. Увидите и привыкните. Другие же привыкли.
И вошёл в палатку.
— Ты демон, Пуэбло!
Пришлось тяжело вздохнуть и выйти.
— Клавдий, — зашептал я ему, дав сигнал отрокам: «Всё в порядке». — Клавдий, открою секрет. Королевство на грани грандиозного шухера. И это будет не гражданская война между герцогами и королём, как вы думаете. С неё всё начнётся. А затем голову поднимут ОНИ, — теперь я сделал страшные глаза. — И ОНИ, мать твою, будут вас резать! Так уже БЫЛО, я ЗНАЮ это.
Только в месте, где это было, больше не было никого — только люди. Вас же, вашу мать, сожрут орки! А кто убежит в леса — вздёрнут эльфы, которые решат поквитаться за прежние поражения.
А потому, твою бога душу, Клавдий, ты волен поступать как знаешь, бороться за что хочешь — я тебя не держу. Но лично я собираюсь ИХ возглавить! Понял?
Мы вновь долго буравили друг друга взглядами… И, наконец, служака, а инквизитор (следователь) это потомственный служака, успокоился, взгляд его потух, после чего не низко, но уважительно поклонился.
— Клавдий будет с тобой рядом, Рикардо. — Помолчал, не поднимая глаза, и добавил:
— С возвращением, мой император! Я буду молчать — я умею. Работа такая.
И удалился. Я раскрыл рот, хапнул воздух, но так и не смог ничего сказать.
Йиху ж мать!
Снимая камзол (Наташа уже второй день спит с Бернардо. Спросила разрешения, не посчитаю ли я это предательством — я ответил, что понимаю, что Лесу нужно собрать информацию и по Бетису, сказал, не злюсь… Понимающе оскалилась в ответ), думал о Клавдии и о том, что он вдруг там себе надумал. Тут есть пророчество о возвращении императора и восстановлении Империи. Такое, наверное, было популярно ещё в пятом веке. И правда, тогда перед глазами был государственник Стилихон. «Последний римлянин» Флавий Аэций. Да даже Флавий Валерий Майориан тянул на человека, который МОЖЕТ. Ибо мог, просто не дали — время ушло. А потом они провалились в этот мир. Но вера в возвращение императора из практической плоскости ушла в мистическую, почти что религиозную. Ибо Флавии открыто декларируют, что оного императора ждут, и никто над ними не потешается.
Реформа черни, изменения мира? Они не привыкнут. Не беру в расчёт вариант, когда некому привыкать будет, допустим, у меня получится. Но пока благородные слишком привыкли смотреть на крестьян и простолюдинов, как на дерьмо, а значит надо мне поаккуратнее с такими речами, как сегодня. Делать дело, но тишком и молчком. А то следующий «Клавдий» догадается слишком рано, и мне под рёбра прилетит чем-то острым. Или в кубок накапают чем-то опасным, не совместимым с жизнью. Но вот дети всех этих сеньоров, если у меня выйдет, уже будут взирать на мир по-другому.
Ладно, это вопрос не сего дня, и даже не сего года. Пока же я по дурости выпустил из бутылки очередного джина, благородный люд сегодня угрозу почувствовал, и надо опасаться кинжала и яда уже завтра, невзирая на победы и материальную мотивацию, которую для них готовлю. Чёрт, и в этом деле, как уберечься, мои знания пасуют!
«Хреновый ты Лунтик, Рома…» — пришёл я к выводу, засыпая.
Мы двигались быстро. По местным меркам — метеоры. Не зря папочку называли «Молнией». Да ещё «Чёрной». Как ту машину из дурацкого фильма. Фильмов тут нет, моей иронии никто не поймёт, просто папулины гвардейцы покрывали сажей доспехи, чтобы те не блестели на солнце и не выдавали войско издалека. И вот так вот его сотня перемещалась, быстрее курьерского поезда, оставляя врагов в дураках.