Таверна от такой картины Репина «Приплыли» притихла. Отроки, один держа менестреля под мышки, один за ноги, в тишине пронесли ценный груз через весь зал, поставили рядом с нашим столиком, и, после того, как я кивнул на пустующее место напротив, посадили гостя, встав у него за плечами — для демонстрации, что не надо делать резких движений.
— Развяжите сеньора, — попросил я. — И выньте кляп. Он не будет совершать опрометчивых поступков. Правда, сеньор Как Вас Там?
Боковым зрением отметил стоящую на покинутом стуле на сцене лютню. Берни проследил за моим взглядом и тоже удивился. И честно признался:
— Я не думал, что он бросит инструмент. Хорошая лютня стоит немало, а это хорошая лютня.
— И их, хороших, попробуй ещё найди! — добавил его дядька. — Лишь несколько мастеров в Ойкумене такие делают.
Герцоги. Из богатых. Знают, что говорят.
— Жить захочешь — и не так раскорячишься, — философски заметил я, мысленно сбившись, в который раз это произношу. — Это всего лишь инструмент. Который можно купить. А вот жизнь не купишь. Как и свободу.
Сильвестр затрясся.
— Но я не церковь, — успокоил я его, ибо это нехорошо, начинать знакомство с угроз. — И не работаю на тайную службу Карлоса Сертория. — Удивлённые глаза и музыканта, и Берни с дядькой. — А потому, zeml'ak, davay prosto poznakomims'a. Ya Roma. Iz pod Vologdы. A tы otkuda budesh?
Реакция менестреля оказалась странной. Он поднял на меня изумлённые непонимающие глаза… Затем зырк-зырк — испуганно посмотрел в разные стороны, как бы ища возможности сбежать. Но такой возможности не было. Мы — вооружённые благородные, маленькая армия, с нами связываться дураков нет — даже городская стража трижды подумает, стоит ли лезть с учётом, что мы никого не убиваем.
— Zemelya! Alё! — Я уже понял, что ошибся. Это не земляк. Он знает песни, но лишь ЗНАЕТ их. Однако в душе тешил себя надеждой — а вдруг! — Ya Roma, Cherepovets. A tы otkuda?
Тишина. Сильвестр, до мозга костей местный, убрал глазки в стол, НЕ ПОНИМАЯ, что я ему говорю. Я про себя заматерился.
— Парни, yobnite кто-нибудь эту наглую морду! — попросил отроков, пытаясь сдержаться — ибо мой дар и моё проклятие резко активизировался, просясь наружу, жаждая крови этого обманувшего меня паренька.
Один из отроков перевернул стул, на котором музыкант сидел, с грохотом завалив завизжавшего менестреля, после чего снова поднял его, а второй отрок несильно зарядил ему куда достал.
— Я скажу! Я всё скажу! — сразу зарыдал музыкант. — Это не мои песни! Не мои! Но мне их подарили!
Бум! — Новый удар под дых. Не сильный — обозначить, отроки понимают смысл игры, в которую играем.
— Ну, не совсем подарили!.. Но я ушёл из тех мест и больше не конкурирую с Мастером! Он не теряет от этого деньги, он совсем в других местах гастролирует!
Взмах — остановить приготовившегося снова бить отрока. Музыкант обнадежено продолжил:
— Он работает по Юго-Западу континента, а я ушёл сюда, на Восток, чтобы не мешать ему! Я, честно, ничего не сделал ему дурного! Я его не объедаю — он вряд ли сюда когда-нибудь заглянет!
— Ваш…милсть? — пронзили меня отроки глазами, ожидая вердикта — бить ли нашего гостя дальше.
— Не надо, не бейте! Я всё скажу! Всё-всё! — захныкал парень, натурально прослезившись.
— Хватит. Пусть сядет. И развяжите ему, наконец, руки! — сжалился. Я.
— Юные сеньоры, вам не кажется, что вы переходите все границы?
Всё это время в таверне стояла тишина, народ смотрел и слушал, что мы тут делаем. А в данный момент, когда присевший Сильвестр только-только начал интересный и захватывающий рассказ, к нам подошло четверо герцогских наёмников из «Псов Гримо». Четверо — подошло, всего их в таверне было более десятка — отметило подсознание. Как отметило и то, что напряглись все наши воины во всех углах, готовые по свистку броситься в драку — как и положено телохранам.
Мы, все, кто был за нашим столиком, кроме эльфы, одновременно поднялись. Кое-кто положил руки на эфесы мечей, но я на железяку не надеюсь и мысленно редко беру её в расчёт.
— Сеньоры? — зло оскалился «боцману», а главным среди подошедших был он.