Девочка давно поняла, что матери худо приходится, но теперь ей стало еще хуже. С тех пор как отец ушел на фронт, а дед вконец обессилел, мать словно подменили. Красивая, приветливая женщина, она так изменилась, словно это была вовсе не она, а какая-то чужая, незнакомка. Улыбка исчезла с ее лица, а взгляд сделался тяжелым…
Поезд мчится, колеса грохочут, покачиваются на рельсах вагоны, на койке трясется смертельно больной, обреченный старик. Он стонет, но девочке десять лет, и в мыслях своих она уносится далеко-далеко, в иной, выдуманный мир, где ей хорошо и покойно…
В битком набитом вагоне всегда оказываются люди, умеющие облегчить человеку его самые горькие минуты, хотя, кто его знает, каково у них самих на душе. Так или иначе, для пассажиров, и для взрослых и для детей, это огромное облегчение. Лиля отводила душу только со своей куклой Мотей — это была ее любимая и единственная подружка, с которой девочке всегда было хорошо. До войны кукла была беленькая, розовая, с пухлыми щечками. Две толстые косы цвета соломы лежали у нее на плечах. Когда началась война и на головы всем посыпались несчастья, кукла Мотя тоже подурнела и сникла. Словно все понимая, она смотрела грустными глазами, но для Лили она по-прежнему оставалась самым верным другом и самой красивой куклой на свете…
Дед открыл глаза. Он пытается что-то сказать, но из губ его вырывается бессвязное бормотание. Мама-то догадывается, в чем дело. «Поднеси ему горшок!» — велит она Лиле. Девочка ненавидит этот горшок и с отвращением подставляет его деду. Мама знает, что девочку тошнит от этого, но что делать? Ведь она кормит младенца, а его не оторвать от груди — такой визг поднимет, до посинения. Вот и приходится дочке помогать матери.
И хотя в вагоне полным-полно детей, она всегда одна, никто с ней не играет. А все потому, что матери боятся, как бы она не заразила ребят дедовой болезнью. Так текут дни, дети держатся друг за дружку, и одна лишь Лилька вместе со своей Мотей сидит одиноко на полке.
В том же вагоне едет знакомая семья Фельдманов. Семен Израилевич, глава семьи, болен туберкулезом, он все время кашляет, и бледное лицо его выглядит изможденным. Он старается отвлечь себя чтением и поглощает страницу за страницей. Иногда он ласково улыбается Лиле, но ее отчего-то пугает его улыбка. Дочка Фельдмана, Роза, улыбчивая и хорошенькая девочка, похожая на розовую куколку, тоже не дружит с Лилькой. А за окном тянется загадочный мир, где молчаливые леса маслянисто блестят после дождя… Наконец поезд замедляет ход и застывает посреди щемяще-волшебных красот.
Обычно поезд с беженцами часами стоял на разъездах и полустанках, но, случалось, застревал и на несколько дней. Кто-то из пассажиров спускал лестницу, и она, ударяясь оземь, становилась временным мостом между обитателями вагона и внешним миром.
День был на исходе, хотя до вечера было далеко. Холодный солнечный шар откатывался к западу, пронзая косыми лучами мохнатые леса, и матовые отблески замирали в раскидистых елях, а в воздухе сгущалось и застывало предвечернее марево. Вокруг разливалась сладостная истома.
Комендант поезда Гордин объявил, что пассажиры могут выйти из вагонов. Гордин был энергичный и деятельный еврей. В громадных сапогах с заправленными в них широченными галифе, он неутомимо бегал по станциям, ругался со служащими и дежурными, запасался хлебом, карточками для беженцев. Он был настоящим ангелом-хранителем для пассажиров. Гордин делал все возможное и невозможное, чтобы облегчить трудную жизнь этих людей, много дней проводящих на колесах. И пассажиры радовались длительным остановкам, потому что можно было погулять, размять ноги и подкрепиться чем бог послал. А бог, пока они ехали, посылал им картошку да пшенку.
Лиля стоит между путями, по обе стороны от нее тянутся длинные ряды вагонов. Из дверей по лесенке на свет божий выходит все поездное население. Разумеется, первыми, галдя, из вагонного чрева вываливаются дети. Им предстоит работа — надо собрать хворост, ветки, валежник — словом, все, что сгодится в костер. Некоторые даже бревна волокут. За своей долей дровишек побежала и Лиля. Она приметила большую доску. Доска ребром глубоко увязла в мокрой земле, и Лиля не могла вытащить ее. В это время появился Борька, босоногий беспризорный мальчишка лет двенадцати.