– Брось… – капризным тоном сказал сэр Уолдо – эти военные… нет от них покоя ни на минуту. Ты уверен, что это срочно?
– Нет, но…
Сэр Уолдо подумал – только что до него дошло, что происходит и в самом деле что-то неладное. Перед тем, как залезть в ванную, он уже видел сообщение о том, что на одном из военных объектов под Карачи неожиданно вспыхнул пожар. А теперь еще и это…что может случиться с "Дворцом", он же укреплен как ни один другой военный объект?
Сэр Уолдо заворочался в ванной, стараясь выбраться
– Вам помочь, сэр?
– Не надо, Энтони… Жди меня наверху, я разберусь со всем с этим и приду…
Сэр Уолдо, его адъютант и любовник Энтони, и еще несколько десятков человек погибли ровно через две минуты – когда две крылатые ракеты, каждая из которых несла по полтонны взрывчатки, синхронно врезались в особняк. Смерть застала сэра Энтони на пороге ванной комнаты, когда он привел таки себя в порядок и вышел, запахивая на себе роскошный китайский шелковый халат и твердо намереваясь дать взбучку военным, мешающим ему отдохнуть. Смерть была милосердной – все погибли мгновенно, никто не успел даже испугаться.
Район Пешавара. Северная Индия
Старший капрал САС Ричард Тиммонс вышел из палатки, нашарил в кармане спички, достал сигару. Нормальной гильотинки для сигар у него не было, поэтому кончик он отрезал ножом – американским Ка-Бар, разработанным для морских пехотинцев. Раскурил, спрятал нож. Закашлялся – дым пошел не в то горло. Предчувствия дурацкие… Все сегодня шло наперекосяк, все из рук валилось, кусок в горло не шел.
Вчера в лагерь пригнали пополнение. Любо плюнуть – откуда только набрали. Часть, конечно купили на базаре как рабов, часть пришли сами – решили встать на джихад, наслушавшись того бреда, что несут ваххабитские проповедники. Половину, прежде чем учить – надо хоть немного откормить. Многие неграмотны – как им объяснять устройство автомата, если они кроме примитивной мотыги в своей жизни ничего и не видели…
Интересно, сколько времени стратеги из Лондона дадут для того, чтобы подготовить все это воинство и снова отправить в поход на Россию?
Старший капрал снова затянулся сигарой – единственное доступное удовольствие в этой Богом забытой дыре, сигары и виски – и снова закашлялся. Выплюнул сигару, посмотрел на звездное небо. В метрополии такого нет, здесь звезды просто огромные – кажется что рукой достать можно. Взглянул на часы – скоро рассвет…
Сплюнув, старший капрал отправился обратно, к себе в палатку. Без глотка односолодового точно не заснуть. А надо еще поспать, так рано встать – потом весь день как вареный будешь…
Еще через минуту с небольшим что-то промелькнуло на усыпанном звездами небе – а потом сплошная стена разрывов накрыла лагерь…
* Каждый самолет Хортен Х-90 имел один бомбовый отсек, в котором, на специальной системе револьверного типа подвешивалось до восьми бомб или крылатых ракет, с обычными или ядерными боеголовками. Для выполнения этого задания, револьверную установку из люка пришлось демонтировать – иначе в люк не вошла бы громадная, в двенадцать тонн весом управляемая авиабомба.
** система выталкивания – если бомбометание производится со сверхзвуковой скорости- то бомба может и не выйти из бомболюка, ведь на такой скорости воздух, обтекающий бомболюк, превращается почти что в твердую субстанцию. Решением этой проблемы является пневматическая или механическая система выталкивания боеприпаса из люка
*** келинар – помощник водителя. В этих местах машины старые, а дороги – плохие, поэтому без келинара не обойтись. Но это не сменный водитель, это именно помощник водителя, сам он за руль не садится – но может долить воды в радиатор или подложить упор под колесо если машина остановилась.
* Тяжелый атомный ракетный подводный крейсер стратегического назначения
** привязаться к звездам и ликвидировать невязку – лодка должна иногда всплывать, чтобы по положению звезд уточнить текущее место своего пребывания. Невязка – это отклонение от маршрута, по звездам как раз и ориентируются, чтобы ее ликвидировать и проложить новый курс с учетом невязки.
*** расписание электричек – так в подводном флоте называют график прохождения спутников противника.
Где-то в Крыму
Сезон уже почти закончился, и купальщики возвращались домой от теплых берегов, а курортная жизнь замирала. На променаде набережной – где в разгар сезона яблоку негде упасть – было относительно свободно, можно было даже найти место у чугунных, витых решеток и посмотреть на море. Смотрел я недолго – напомнило другой город, где была такая же набережная.
Время идет, и рано или поздно мы залечим свои раны на теле. Но мы никогда не сможем залечить свои раны в душе. Мы никогда уже не будем прежними…
Таксомотор мне удалось найти легко, и взяли с меня совсем немного. Таксист – смешной, усатый грузин, кои в этих местах держали все перевозки, что-то рассказывал всю дорогу, эмоционально размахивал руками, ухитряясь не слететь с дороги – но мне до этого дела не было. Палку я свою бросил, голова уже почти не кружилась. На наставления выписывавших меня докторов я тоже плюнул. И вообще – вляпался в дерьмо я под самый конец, да так обидно, что и рассказывать не хочу. Может, и расскажу когда-нибудь. Позже. Хорошо, что контузией, да незначительными ранениями обошлось…
Закрытый дом отдыха министерства обороны только числился по оборонному ведомству, на деле он принадлежал разведке и использовался в самых разных целях, в том числе и в прямой – для отдыха офицеров главного разведупра генерального штаба. О том, что Юлия здесь, я узнал совсем недавно. Никаких препятствий к тому, чтобы посетить ее не было, просто опасались каких-то действий со стороны британской разведки. Се равно, информация о ней была, и если они узнают, что она выжила, одна из немногих, кто был замешан в недавние события самым прямым образом – то попытаются выйти на нее, чтобы понять, что на самом деле произошло. Возможно, и ликвидировать – теперь она была опасна, потому что знала часть правды – пусть малую часть, но все же правды…
Таксисту я дал десятку, махнул рукой, когда он начал искать сдачу. Придерживая локтем папку, направился к КП.
– Господин капитан-лейтенант! – заметив орден Святого Георгия третьей степени начальник караула вытянулся во фрунт, забыв даже должностные обязанности – вам… назначено…
– Мое имя должно быть в списке. Капитан-лейтенант Воронцов.
Награждали меня по закрытому списку флота, удивительно, но без приписки "без права ношения до отставки". Потом я узнал, что так распорядился Государь. Точно также, по закрытому списку присвоили внеочередное звание, и то и другое – без указания сути заслуг, хоть в этом секретность соблюли. Много таких как я в последнее время стало по Руси великой – с наградами, которые в мирное время не получишь никак и с жестким, недобрым блеском в глазах. Тех, кто падает на асфальт, когда на улице вдруг выстрелит автомобильный глушитель, тех, кто не спит по ночам. Много…
– Так точно, господин капитан-лейтенант. Машину вызвать?
– Что, простите? – я вернулся в этот мир из раздумий
– Машину. До основного здания почти два километра идти, да в гору.
– Ничего страшного. Пройдусь. Заодно поврачуюсь, говорят у вас тут воздух – лечит.
– Так точно, господин капитан-лейтенант, зимой – ни одной простуды ни у кого!
– Это хорошо…
Идти надо было мало того, что без малого два километра – так еще и почти все время в гору – по причудливо петляющей между соснами, кедрами и кипарисами, выложенной брусчаткой дороге. По дорожкам, вьющимся между деревьями ходили люди, по брусчатке вверх и вниз сновали электрокары – обычные машины сюда не пускали. Попадавшиеся навстречу пациенты недоуменно смотрели на меня – появляться в форме здесь было моветоном…
Палата. Светлая, просторная, похожая на гостиничный номер. Видимых мер охраны нет. Открытое окно…