- Да не, мил человек, на том свете отдохну. Пойду я...
Сразу встать она не смогла, только в раскачку и с помощью Глеба. Он проводил её долгим задумчивым взглядом.
Вагон уже практически опустел. Оставалось всего несколько человек. Серёга по-прежнему сидел, глядя в тёмное окно, отхлёбывал пиво и шуршал чипсами.
Ещё одна остановка. Двери тамбура распахнулись и в вагон вошла ярко накрашенная симпатичная женщина. Она, практически не раздумывая, уселась прямо к обладателю завидной шапки.
- С Новым годом! Пообщаться не хочешь?
Серёга просто обомлел, даже чипсы рассыпал от неожиданности.
- А-а-а-а... вы-ы-ы... это... Пивка не хотите? - наконец сообразил он и протянул бутылку.
- Спасибо! - улыбнулась женщина и отхлебнула прямо из горлышка, правда совсем немного.
Тут двери тамбура снова распахнулись, и в вагон вошли ещё две дамы, одна из них в форме контролера. Они направились прямиком туда, где сидел Серёга со своей спутницей. Тот от испуга даже поперхнулся: билета у него, конечно, не было. Но проверять билеты никто и не собирался. Оказалось, что это подруги его новой попутчицы. Все женщины были заметно подшофе, в разной степени опьянения, поэтому разговор завязался легко и непринужденно.
Слово за слово. В хмельной голове Серёги нарисовалась новогодняя сказка: он уже представлял себя эдаким Доном Жуаном, каждое слово которого ловят радостные и доступные Шахерезады. Женщинам же, как видел Глеб, просто хотелось поболтать, не выходить из радостной эйфории новогоднего застолья в будничную реальность электрички, просто продолжить праздник безо всякого там флирта.
Минут пятнадцать такого Голубого огонька, хохота и плоских шуток Серёги пролетели неземетно. Подруги одна за другой вышли на своих остановках. В компании Серёги осталась только одна Шахерезада, та самая, которая первой к нему и подсела.
- Ещё пивка? - протянул бутылку Серёга.
-Не-е, я уже всё...
Вдруг Серёга с отчаянной решимостью запустил руку прямо под юбку своей мечте, но тут же получил в ответ несколько отчаянных ударов. В планах Шахерезады его явно не было. Шапка полетела на пол, и Серёга наклонился, чтобы её поднять. В его глазах было какое-то подростковое удивление.
- Ты чо?
- Пошё-ё-ёл на *уй!
Серёга растерянно отряхнул шапку, нахлобучил её на макушку и вдруг так же неожиданно, как предпринял атаку на свою спутницу, принялся истово креститься на промелькнувший в окне освещённый прожекторами храм.
- Не, ну ты странная, может всё ж того, а?... - Серёга по-прежнему не терял надежды воплотить свою новогоднюю мечту.
Его спутница молча встала, оказывается, она была на огромных каблуках, и, шатаясь, двинулась в направлении тамбура.
Поднялся и Глеб, электричка как раз подъезжала к его остановке. Серёга преградил ему путь.
- Мужик, это последняя электричка?
Обычно Глеб долго раздумывал, что и как ему отвечать, но тут как-то неожиданно слова нашлись сами.
- Нормально всё, братан! Я её провожу! Да я провожал её уже...
- Да? Она такая! Не, ну ты молодец! - даже обрадовался Серёга, выходя вместе отцом Глебом в тамбур и пытаясь напоследок ухватить свою пошатывающуюся мечту за зад.
С трудом выйдя на платформу, Шахерезада немедленно повалилась на первую попавшуюся станционную скамейку.
- Блин, да она ведь никакущая! - вдруг понял Глеб, с недовольством осознавая, что оставлять эту женщину одну на скамейке нельзя - замёрзнет.
- Слышь! Давай я такси вызову? Пятьдесят рублей всего по посёлку, я номер знаю, а то замёрзнешь.
- А чё те надо, а?!! Чё ты ко мне лезешь?!!
- Да не лезу я к тебе! Такси, говорю, вызову! Ты ж сама не дойдёшь никуда...
- Иди давай! Я так посижу... - как-то вдруг внезапно обмякшая женщина уронила на сумку голову.
- Не, так не пойдёт. Примёрзнешь, нафиг! Слышь! Мне от тебя ничего не надо... Я ваще поп! - добавил Глеб для убедительности.
Шахерезада, едва успев поднять голову от сумки, вдруг начала блевать. Вонючая жижа испачкала сапог на высоком каблуке.
- Поп, вали, а?! - Шахерезада глубоко задышала, - Свечки свои продавать...
- На! Платок возьми, - Глеб протянул женщине одноразовую салфетку.
- Бье-е-е-е... - второй сапог тоже оказался испачканным рвотой, - ща... я... - женщина всё-таки взяла салфетку, вытерлась, отдышалась и достала из сумки телефон.
Громкие гудки. В трубке послышался встревоженный мужской голос.
- Ты где? Что с тобой?
- На станции я. Приходите за мной. Мне плохо...
Потом мужской голос сменился женским, который принялся бесконечно долго что-то рассказывать и о чём-то расспрашивать, явно не подозревая о состоянии своей подруги или родственницы на высоких каблуках.
- Да что они за тормоза такие? - раздосадованно подумал отец Глеб. Он уже сильно замёрз, - Дай мне трубку, я им быстрее всё объясню...
- Зачем те? Не дам! У меня телефон новый!
Кое-как до людей на другом конце незримого провода наконец дошло, что Шехерезаду надо таки забрать со станции.
- Ну, скоро они приедут? - с нетерпением спросил, притоптывая по платформе, прямо как в кино, в своих ботинках на тонкой подошве отец Глеб.
- Десять минут, сказали... Иди уже, а? Чего вам всем от меня нужно?
- Мне? Ничего! Ладно, жди давай - не засни смотри, - Глеб протянул женщине ещё салфетки, - Я пошёл...
- М-м-м... Спасибо... - буркнула Шахерезада, оттирая салфеткой испачканный сапог.
Спускаясь с платформы, отец Глеб обратил внимание на какого-то мужика, стоявшего поодаль. Больше вокруг никого не было. Глеб перешёл на другую сторону железнодорожного полотна, и медленно пошёл по скользкой обледеневшей тропинке. Вдруг сзади раздался крик.
- Стой! Отдай! Брось её! Там ничего нет! Оставь её!
- Ну что там ещё случилось! - священник недовольно повернул обратно в сторону платформы.
- Отда-а-а-ай! Ну там же... всё моё... Ну, будь ты человеком! Брось су-у- у-мку-у-у...
Черная тень скользнула с платформы в перелесок. Шехерезада в одиночестве рыдала на скамейке. Глеб понял, что тот одинокий мужик на платформе отнял у пьяной сумку. В этот момент к станции подъехала машина. Из неё вышли женщина и мужчина, оба в спортивных костюмах, и бросились к кричащей.
-Надь! Что случилось?!
- Сумку тиснули-и-и... - размазывала туш по лицу заметно протрезвевшая женщина - А та-а-а-м... документы все-е-е... телефо-о-он... и его открытка последня-я-я... я её на памя-я-я-ть... он мне за день до гибели её посла-а-а-л...
- А это кто? - с подозрением посмотрела на Глеба приехавшая женщина. Она выглядела гораздо суровее своего спутника.
- По-о-оп... попутчи-и-к... он мне салфетки да-а-ал...
- Салфетки, поп... Эх, Надь... Ну, что так у тебя всё время! - с досадой сказала подруга и повернулась к Глебу - А ты часом не с ним вместе? Не наводчик, а?
- Стоял бы я здесь, будь я наводчик... Нет. Сумку жалко, но хорошо хоть не хуже... - ответил Глеб и хотел было добавить нравоучительное: «Людям верить надо!» В том смысле, что зря она его гнала. Но вслух произнёс, - Он, видать ещё с электрички тебя пас. На платформе стоял, ждал, пока я уйду...
Трясущаяся от холода и рыданий барышня поковыляла следом за друзьями на своих немыслимых каблуках, то и дело подворачивая ноги и рассуждая, куда мог побежать вор и как ей жаль пропавшей сумки.
Глеб окончательно замёрз, но всё равно не стал вызывать такси, решив пройтись до дачи Антона пешком.
Женщины с нелёгкой жизнью и работой, ждущие радости хотя бы на праздник, курящие, пьющие и блюющие, как заправские мужики; истово крестящийся Серёга в старомодной ондатровой шапке; старушка с пакетами через плечо, решившая умереть стоя, без скорби и осуждения, пожалуй, даже без страха... просто перейти в иное буднично, как в другой вагон... всё это крутились в его голове.