- М-да... Не надейтесь на бабки и на биржи человеческия... - заключил отец Сергий.
- А ты, Серёг, знаешь, кто у нас епископом стал, как епархию разделили? - спросил отец Глеб, продолжая перевязывать свои вещи.
- Афанасий какой-то...
- Ага, а какой?
- Да не знаю.
- Ну, так ты будешь смеяться. Помнишь, к нам в храм приезжал секретарёк молодой? Я ему ещё под дых дал, когда он ко мне приставать начал...
- Да ты чё! Ну, тогда понятно, почему тебя попёрли!
- Ну, а к тому же я ещё проповедь в защиту этих девчонок из Пусси Райот сказал... Да плюс жалобы игуменьи... В общем, один к одному всё. А на место Валерия он своего... келейничка розовощёкого поставил. Тому двадцать три года, а уже крест наградной[199]... ну сам понимаешь...
- Ой, отцы, что-то вы говорите такое, не знаю... Вообще, не дело мне здесь с вами стоять, - засуетился отец Валерий, - давай, Глеб! Теперь тебе есть на чём вещи вывести, грузись и поезжай, а я пока... в храм схожу.
- Ишь ты! То крутой был, а теперь сдулся как! И слышать лишнее боится... - заметил отец Сергий, когда новый священник женского монастыря скрылся из вида. - Слушай... а куда вещи-то вести будем? Я и не спросил...
- В Москву, если ты в ту сторону...
- В ту. А ты со Светкой помирился что ль окончательно?
- Ну, вроде того... Надеюсь, вещи завезти можно, по крайней мере.
- А тебя под запрет или как?
- Пока точно не знаю... Бумаги ещё не дали. Скорее всего за штат без права служения... Считай под запрет...
- М-да... Пойду за машиной. Договорюсь, чтоб на территорию пропустили.
- Серёг, ты извини, я сам должен сходить... Но ты ж понимаешь, какое ко мне здесь отношение...
- Да ты не парься, я всё понимаю. Собирайся лучше давай! Грузимся и поехали!
Они ехали вдоль тронутых инеем деревьев и трав. Только что была грязь и слякоть, а тут ноябрь подарил солнечный тихий морозный день.
- Ща на трассу выйдем и рванём! - прервал молчание отец Сергий.
- Да я не тороплюсь, - ответил заглядевшийся в окно отец Глеб.
- Не торопится он! Всё о себе думаешь, мечтатель из бабьего монастыря, А до Москвы-то сколько? Совсем в ночи приедем уже, а мне служить завтра. Я ж не рассчитывал тебя забирать...
- Ох, да.... опять я только о себе думаю... Но уже не из монастыря бабьего... До есть из него насовсем, слава Богу... Ладно...Как там в храме-то, расскажи лучше .
- Да ничего хорошего... Что Вячеслава за штат убрали, ты знаешь...
- Там видео какое-то было ... Повод или подстава, как обычно, в общем.
- Ага-а, - протянул отец Сергий поворачивая, - Что Николай женился и ушёл - тоже ведь в курсе, а Аркадий, что тебя подставил, теперь настоятель уже... Помощник благочинного! Звонит всё и мозг выносит, когда на патриаршьи службы вызывают в Кремль, там, Бутово или ещё куда...
- Ну, этого следовало ожидать. А как молодые отцы у вас?
- Да разные... Хорошие не задерживаются. Один такой трепетный был, аж в келье и помер постом ... Всё по правилам делать хотел, исповедовал по пол ночи, а настоятель на него орал ... В общем, ещё один отпетый священник... Но это уже сколько лет назад? Не помню... Тоже слышал, наверное...А теперь шеф научился уже быстро определять и отфутболивать. Ну, да это лучше, чем как с тобой или с тем отпетым... А так... Ну вот ещё чудик один у нас сейчас появился. Любит всяко красиво учительствовать. К нему одна прихожанка подходит, говорит: «Благословите!» Ну, он так её широким крестом осенил, ручку рисовано так ей подаёт, чтоб приложилась к деснице его, а она поцеловала, тоже смачно так и спрашивает: «Батюшка, у меня месячные, мне к иконам можно прикладываться?» А он как заорёт: «Вы в нечистоте! Что вы меня трогаете! Вон из храма!»
- Ну, к причастию, помню, настоятель, гад, Ларису колясочницу не пускал... Но это уж совсем привет!
- Лариса... Да, помню... Померла она. Царство ей Небесное! А этот чудик и на причастии, знаешь... Подошла как-то одна беременная, ну совсем на сносях, наша прихожанка, каждую неделю по два раза перед родами причащалась. И он это знает. Та - едва на ногах стоит, а он ей: «Вы на исповеди были?» Она: «Общую слышала, а когда вы исповедовали, я из храма вышла, плохо мне было». Он: «Вам причащаться нельзя!» Она - то да сё, объясняет ему. А он так пафосно, на весь храм, декламирует: «Это Христос! Вы понимаете!? Хотите - меня ешьте! А моего Господа я вам не дам!»
- И где таких придурков берут?
- Да известно где, Глеб, будто не знаешь... Скоро других-то и не останется... Зато речь настоятелю на именины такую забабахал, что тот прям прослезился. Ещё про Пуссек этих, про которых ты говоришь проповедовал тут чего-то, говорит, выпороть их надо и всё... Настоятель аж разомлел.. В пример его ставит! В общем, нормально всё у бати этого будет...
- И что они к этим девкам прицепились? Ох... Не к добру это всё ...Нельзя так, самих гнали, а теперь давай вожжи в руки... К чему катимся, Серёг?
- Ну да, я слушаю, вот даже и хорошие ребята, а всё про розги да по розовым трусикам... А сам думаю: « Ребята! Дрочите молча!» ...И смех и грех, в общем... Только вот тебя нет, и всех, с кем вместе посмеяться можно было...
- Ага, нам смех, а они сидят...Знаешь, такое чувство, что какую-то грань мы перешли, и теперь покатится...
- Да ладно те, всё оно как катилось, так и будет . Не мы первые, не мы последние, брат. Ничего нового под солнцем.
- Нового ничего, но я для себя тут открытие сделал: правильная жизнь должна кончаться крахом. Как бы сказать... Не в глобальном смысле, но в какой-то немаловажной сфере мира сего. Не в том смысле, что неважной вовсе, но как бы оттуда, сверху, уже неважной. Посмотри, например, на митрополита Антония Блума. Ведь всё рухнуло, что он строил столько десятилетий! Какие надежды были! А всё - в пыль... Но от этого какое-то чувство, что... всё верно. Так оно и должно быть, по-настоящему когда...
- Уж не помирать ли собрался? - усмехнулся отец Сергий, выезжая на трассу. - Нам помирать ещё рано! Чё вообще делать собираешься?
- Не знаю пока... На историческую родину подамся, в бахай заделаюсь в сущем сане, - усмехнулся отец Глеб.
- Угу, всю жизнь с бухаями, а теперь к бахаям податься решил...
Отцы переглянулись и рассмеялись.
- Не, Глебушка, я серьёзно, чего думаешь делать-то? Служить-то теперь едва ли удастся...
- Да, едва ли... - согласился отец Глеб. - Но я и сам не хочу... в патриархии уж точно... Работу какую-нибудь найду... С компом я неплохо разбираюсь, может подыщу что-то по этой теме... Пока не думал... Бог не выдаст - свинья не съест.
- Ну ты погоди, всё же ... Есть ещё замуты в патриархии, может найдём ход тебя вытянуть... Не в Москву, но оно ж после женской этой колонии с дурдомом совмещённой тебе ведь всё нипочём, не? Даже не знаю, как ты там вытянул столько лет...
- Да сам не знаю... Спасибо, но я вправду не хочу больше в этой системе, хоть в Москве, хоть где, довольно! Enough - как в Англии говорят!
- Я понимаю... Но... Не знаю, в общем... Служить надо...
- Ага, только ты уверен, что мы так Богу служим? Ну что «мы». Вот лично я не уверен...совсем... Да и говорю... Прям ощущение грани какой-то. Что было - кончилось...
Отец Сергий гнал за сто двадцать. Начинало смеркаться. Неожиданно пошёл мелкий, косой дождь.
- Ну вот, догнали хмарь эту... Сейчас и трасса мокрая будет... - посетовал он.
- А я смотрю, ты не сбавляешь, Шумахер.
- Ну, а чего мне сбавлять? Быстрее надо домой, а водить я, слава Богу, умею...
- А ганцы?
- Я же в рясе - отмажусь, если что.
-Резонно...
Помолчали. Сергий включил музыку. Потом выключил.
- Кончилось у него... А что началось? Философ, понимаешь, - вернулся он к разговору.
- Да я откуда знаю? Вот только давно одну мысль думаю. Любовь, а стало быть христианство, начинается там, где преодолевается выживание. А мы все только и делаем, что выживаем.
- Глебушка! Раныне-то люди похуже нас жили.
- Понятно. Но... как бы... вот этого состояния мучительного выживания... внутренней надломленности и беспомощности, пусть и покрытой бравадой, не было. Ну, или было, но по-другому как-то воспринималось...