Рыбоподобное создание заклекотало и радостно закивало.
– Риирс, – ну, пусть так, хотя бы запоминать умеет, – Палдие пар уденс-с, – и сын лорда Рогора понял свою ошибку – он слышал похожие слова, но с меньшим шипением и посвистыванием – те пленники, что уже были у них, издавали подобные звуки.
– Приведите мне из одного из дикарей. Светловолосого – он лучше всех нашему языку обучился.
Светловолосый, бородатый и усатый, а за проведенное в плену время ещё более обросший мужчина ростом был с Рирза, но менее широк в плечах. И, к тому же, оказался весьма талантливым в языках. Учился он быстро, а может, просто был единственным, кто стал это делать и желал разговаривать со своими мучителями.
– Будешь переводить и мне и ему. Я хочу понять, что он все время болтает.
Следующий час был сложным, но весьма полезным – Амфи оказался болтуном и совершенно беззлобным созданием. Он рассказывал так, словно его не захватили в плен, а пригласили на дружеские посиделки.
Голубокожий принадлежал к отдельному народу – существа, подобные ему, питались рыбой, любили украшения, блестящие вещи, радовались, узнавая что-то новое. Почти все время они проводили в воде, а на земле им без нее вскоре становилось плохо. Они не умели бегать, зато ни один человек в воде их никогда не сможет догнать.
Как оказалось, Амфи переживал за своего отца – тот пропал. Рирз понял, что первый погибший, вероятно, и был родственником пленника. Амфи же должен был выбраться на берег, чтобы искать себе другой водоем – в их озере слишком мало место и пищи для всего семейства. Кроме него и отца, там жило две сестры Амфи и спутник одной из них. Поскольку она первая нашла себе избранника, то могла остаться с отцом, а все остальные должны были уйти и искать другой водоем.
Амфи совершенно не переживал, не боялся рассказывать, не подозревал ничего плохого и относился к Рирзу очень приветливо. С одной стороны, это вызывало симпатию, а с другой – глупого и наивного болтуна было жаль. Люди с Ферстленда пришли завоевывать их дом, а отсталые в развитии водные жители не способны были понять всей опасности.
Амфи был уникальным и пока единственным водным жителем, терять простака было не с руки, а изучить местных обитателей, особенно столь отличающихся, следовало бы.
Сети вновь установили, а для того, чтобы ускорить процесс, Рирз приказал прицепить к ним разнообразные куски отполированной стали и несколько полудрагоценных камней из собственных вещей – для дела ему было не жаль любых блестяшек.
И долго ждать не пришлось – с интервалом в день две группы рыбаков и солдаты, что выделили им в охрану и помощь, приволокли сначала одну девушку, а после и юношу с девушкой. Бастард не видел своего отражения в тот момент, но Айдин уверял, что глаза милорда горели, и он бы не решился вставать между ним и новыми пленниками.
Амфи, чтобы не травмировать его детское восприятие мира, а заодно и использовать в качестве информатора о Новых землях, переселили в лагерь, где жил сам Рирз. Для водного соорудили довольно высокое прямоугольное корыто. Конечно, было неудобно загромождать и без того не слишком-то просторный лагерь деревянной емкостью в два человеческих роста длиной и один рост шириной, но это позволило общительному пленнику разминаться и весело бултыхаться в своем персональном водоеме. Плотники постарались на славу, три других корыта, уже для оставшихся членов семьи, были куда менее громоздкими и располагались в отдаленном лагере.
Поскольку Амфи самостоятельно вылез из бочки и шел вместе с бастардом и его воинами до своего нового дома, Рирз имел удовольствие понаблюдать насколько возможен вариант, что его новый приятель сбежит. Побег не был его сильной стороной – водный шел медленнее человека, хоть и очень спешил, он переваливался с ноги на ногу, покачиваясь, как трава на ветру. Группа людей, по приказу милорда, специально ускорилась – хотелось посмотреть, что Амфи будет делать. Юноша, а пленник считался среди своих молодым, беспокойно заклекотал и, как ему казалось, ускорился – потом Рирзу объяснили, что это был бег. Скорость передвижения Амфи не дотягивала даже до быстрого шага среднего мужчины. Да, с таким бегуном можно не опасаться, что ночью он освободит свое семейство или прирежет весь лагерь – он наделает шума и, в лучшем случае, сумеет доползти до своей родни.
Благодаря появлению простака-водного, незаконнорожденный сын Рогора Холдбиста понял, что совершил глупость, считая, что только пленникам полезно выучить его язык. Ничуть. Знание языка народов Новых земель сыграет ему только на руку. Рирз жалел, что он потратил много ценного времени впустую и игнорировал рабов и их труднопроизносимые наборы звуков. Бастард решил исправить ошибку.
Бородатый пленник помогал ему в этом, Амфи также с удовольствием учился, а когда у него долго не получалось, он обижался и закрывал руками лицо. Как пояснил местный житель своему захватчику – ронять слезы водные не способны, вместо этого они закрывают глаза руками и молчат. К слову, обижаются, а уж тем более молчат, они не долго.
Амфи с каждым днем все радостнее встречал Рирза, он ходил за бастардом хвостом, болтал без умолку и иногда казалось, что пленник смотрит на него с восхищением. Рирз не мог понять кем в итоге стал для него водный – он разрывался между чувством, что получил себе младшего глуповатого брата, вероятно, умалишенного, и чувством, что он вдруг стал хозяином своеобразной собаки.
Но прекрасные взаимоотношения с Амфи ничуть не мешали бастарду изучать родню водного. Герт, хоть и совершенно не собирался подавать идей своему милорду как требуется мучить рабов, неосторожно громко высказался, что наличие определенного количества таких существ могло бы дать преимущество любому при водных сражениях или в процессе шпионажа, правда, их неспособность долго находиться на земле удручала. Повысить популярность и развлечь некоторую часть самых молодых солдат, что не успели обзавестись семьями и теперь с завистью и желанием смотрели на начавших прибывать жен и дочерей более опытных братьев по оружию, Рирз решил весьма жестоким образом.
Одну из девушек он отселил в новый лагерь, его сооружали хоть и быстро, но и добротно. Среди молодежи бастард нашел добровольцев, которым предложил отдать пленницу на потеху, при условии, что ее не станут бить и будут аккуратны. Также они должны были следить за сменой воды, присматривать за ее состоянием, и на случай, если она могла заразить их какой-то болезнью, воины обязались не покидать стен лагеря. Разумеется, им будет доставляться еда, на данный момент в новом лагере был свой источник воды – от речки прокопали небольшой отвод. Еще один, от озера, что, когда замок уже возведут, будет располагаться за внешней стеной, вел в лагерь Рирза, в двух других получилось выкопать колодцы.
Согласных на выдвинутые условия юнцов насчиталось более десятка. Они могли целый день ничем не заниматься, еда будет сама идти к ним в руки, а их милорд самостоятельно нашел им женщину, пусть и страшноватую, но требующую только корыто с водой и сырую рыбу.
Рирз хотел проверить сумеет ли водная женщина понести, а если все пройдет удачно, то будет ли жизнеспособным и сможет ли перенять лучшие качества обоих родителей, существо, что родится. Да, он понимал, что время, которое потребуется на рождение, может не стоить затраченных усилий, но почему бы не попробовать?
Двоих других родственником Амфи подвергали уже совершенно иным истязаниям – их кололи, резали, зашивали раны, отрезали пальцы, чтобы проверить отрастут ли конечности, на них проверяли действие трав и снадобий. Парочку, которой выпало подвергаться мукам, сын Холдбиста содержал в дальнем от своего лагере, а для экспериментов приказал уводить подальше, к самой границе строящейся каменной стены, чтобы не пугать местных жителей, особенно, бородатого переводчика и наивного Амфи.
То ли женщины среди водных были физически сильнее и выносливее, то ли Айдин и бастард подсознательно самые страшные испытания выбирали именно для мужчины, но спустя четыре цикла, в живых сначала остались две пленницы и Амфи, живущий хорошей и сытой жизнью. Через еще полтора цикла, водная девушка, которую резали и прижигали, не выдержала выпавших на ее долю страданий.