– Клейс! – Райан снова предпринял попытку обнять регента и в этот раз сбежать не удалось, – Брат мой, я не могу передать, как я благодарен тебе.
– Рано благодарить меня. Ты будешь отписываться мне о каждом шаге, Райан. О каждом! Если ты чихнешь, споткнешься или решишь посетить уборную, если твои придворные сыграют в кости, если кто-то родится или умрет, если кто-то заболеет или вылечится. Я должен знать абсолютно все, ты понял?
– Это уж слишком, Клейс, я буду писать тебе каждый цикл как у нас дела.
– Нет, каждый день. Если придется – будешь писать дважды, трижды или десяток раз в день. Я буду контролировать все.
– Не понимаю, чем тебе это поможет.
– Кроме того, ты напишешь извинения лорду Вайткроу и будешь молить его о прощении.
– Молить? Мальчишку? Ты за кого принимаешь меня, брат?
– Да, ты сделаешь это. И будешь писать ему каждые два дня, если он не ответит и не скажет, что ты прощен. Чтобы тебе было легче, я составил первые несколько писем, – регент взял со стола пергамент, который теперь, в отличие от листов из напластанного тростника, использовали лишь в исключительных случаях, подчеркивая важность документа или послания. Почерк регента не узнают, так как писец помогал ему в составлении писем, – тебе осталось лишь поставить свою подпись и запечатать их.
– Может, мне еще подарки ему отправить?
– Разумеется, отправить! Я подумаю, что еще можно сделать. Вы с твоей леди-женой ждете пополнения?
– Да, – лорд Форест даже сквозь негодование засветился от радости и гордости.
– Если у вас родится девочка, я от твоего имени сам предложу Вайткроу заключить союз с его будущими детьми, когда они появятся, и Форестами.
– Но я не обговорил это с Кейдс.
– У тебя еще будет время сообщить ей эту прекрасную новость. Отправляйся отдыхать, Райан. Вечером мы встретимся за ужином в семейном кругу, моя леди-жена Гилар с удовольствием послушает про новые виды зверей, что вы разводите, уникальные породы собак и прекрасных коней. Она очень любит верховую езду и собак, правда, отдает предпочтение привычным женским породам.
Спустя два дня лорд Райан отправился обратно, унося с собой целый ряд распоряжений Клейса, подарки для Вихта Вайткроу, которые должен был вручить от своего имени и имени Его Величества, а также с наброском слов извинений, которые брату регента требовалось выучить, а после пересказать мальчишке-южанину с как можно более искренним видом.
Но на этом неприятности Клейса не завершились.
Его прекрасная любовница Меона, которой он уделял совсем немного времени – хоть и куда больше, чем своей супруге – сообщила ему, что вновь ждет ребенка. Всего полгода назад она уже родила регенту бастардов – двух мальчиков. Оба оказались здоровыми и крепкими, но из-за уже начавшихся конфликтов родов, а так же войн, что еще могли начаться, в преддверии еще более ужасных и разрушительных бунтов, лорд Форест совершенно не обрадовался своим сыновьям – они могли стать очередным рычагом давления на него, а через него и на Его Величество.
Вторая беременность любовницы скорее огорчила Клейса, он предложил сходить к лекарям, чтобы избавиться от ребенка, но Меона, как глупая девка, лишь разрыдалась, упала ему в ноги и принялась умолять оставить плод их любви. Клейс дал ей слово, что обдумает еще раз.
Его супруга Гилар, как ему казалось, давно подозревала, что у ее мужа кто-то есть, но годы замужества научили ее не лезть в дела королевства и не мучить регента приступами ревности. Она и сама никогда не была лишена внимания, один из ее стражников проводил с ней особо много времени.
Однажды лорд Форест сделал на этот счет замечание и его леди призналась в обоюдной симпатии. Клейс видел, насколько Гилар боится, и как она начала умолять пощадить ее возлюбленного, но регент не испытывал ни капли ревности. Тогда они заключили устный договор – как и положено, в высшем обществе они играют прекрасную пару, выполняют все положенные ритуалы супругов, сидят рядом на застольях и вместе отправляются на званные ужины или пиры, когда Клейса не отвлекают его дела. Когда же они в своих покоях и скрыты от посторонних глаз, они могут жить своей собственной жизнью.
После некоторых раздумий Клейс рассказал своей супруге о двух полугодовалых бастардах и том, кто должен был родиться. В ответ леди Форест назвала его дураком, добавив, что он мог бы рассказать ей обо всем и раньше.
Гилар поступила как понимающая сестра – со временем регент и впрямь стал воспринимать ее так и избавился от неприязни – она предложила выдать будущего бастарда за их общего сына, чтобы Клейс имел законного наследника; заодно леди отчитала мужа за то, что тот не рассказал о любовнице и ее положении раньше, чтобы леди Форест имела возможность помочь и в предыдущий раз. Сейчас же шанс был упущен, ведь ее часто видели и все ее наряды свидетельствовали об отсутствии беременности.
Пересказанное предложение пришлось весьма по душе и Меоне, которая заставила ждать своей благодарности лишь до ночи. В процессе регенту периодически закрадывалась в голову мысль о том, что, может быть, и не грех иногда прислушаться к мнению жены, хотя она и не была посвящена ни в какие дела королевства. Иное мнение открывало и иной, женский, взгляд на вещи и проблемы, заставляя их посверкивать новыми гранями. Впрочем, с новой бедой, что коснулась его, женский взгляд на вещи не помог бы решить ничего.
Кайрус, королевский палач и прекрасный подданный короля Аурона Старская явился к Клейсу и попросил личной аудиенции. Поскольку обычно палачи не желали участвовать в светских мероприятиях и редко имели проблемы, которые требовали бы вмешательства короля, а Кайрус не казался дураком, жаждущим обсуждать пытки или свое вознаграждение на официальном приеме, регент не на шутку испугался.
Хотя, это могло быть всего лишь предсказуемой человеческой реакцией на появление палача – страх. К сожалению, никто не может дать гарантий, что лорд Форест никогда не займет места Пилха Хэйтхарта, от этой участи не спастись даже Его Величеству, если на то будут определенные обстоятельства.
– Ваше Высочество! – палач, как и любой смертный, хоть и был карающей дланью правителя, встал на колено перед представителем Аурона. Сам мальчик занимался верховой ездой, и Форест посчитал, что отвлекать его нет никакой необходимости.
– Встань. Что-то случилось, Кайрус?
– В городе объявились фанатики, Ваше Высочество, – Кайрус не разводил никому не нужных долгих бесед ни о чем, прежде чем переходить к делу, – Те, кто верят в возвращение Первых. Я встретил одного из них – бастарда лорда Голдрэта, он представился как Ивтад. Боюсь огорчать вас, но, судя по всему, они планируют совершать свои злодеяния и в дальнейшем. И просили меня о помощи.
– Культ Первых…, – Клейсу не нравилось, что кроме уже проявившихся проблем, стала назревать еще одна, – Только этого здесь не хватало. В самом деле, они просили тебя о помощи? Палача? Зачем им это?
– Они хотели, чтобы я помогал им освобождать их людей, Ваше Высочество. Они сказали, что я смог бы устраивать побеги тем, про кого они скажут или убивать раньше тех, кто слишком слаб волей.
– Но ты отказался, Кайрус. Я очень рад, что не ошибался в тебе и ты мой верный союзник.
– Благодарю за доверие, Ваше Высочество, – палач вновь опустился на колено перед регентом и Клейс улыбнулся.
Он подошел к мастеру пыток и убийств, обнял его за плечи и поднял.
– Вставай. Мое доверие – это лишь малая часть, которой я могу отплатить своим подданным. Но скажи мне, почему они решили, что смогут заставить тебя пойти против короля и меня? Всем в городе известно, что ты предан Его Величеству и вся твоя семья служила образцом для любого.
– Они окружили нас, Ваше Высочество, когда мы возвращались с казни милорда Пилха Хэйтхарта. Они забрали Рисса и хотят управлять моей волей при помощи сына.