Такое ощущение, что голову несчастного жевали целиком. Она не оторвана от туловища, а именно изжёвана.
И ещё живая гиена рядом с трупом.
Я сперва подумал, это из травы торчит валун. Но когда валун захрипел, у меня как в той пословице про десантников, сфинктер сдавило с такой силой, что окажись там инородный предмет его бы гарантированно перекусило пополам.
Но есть у меня подозрение, что даже такое усилие не обеспечило чистоты моих подштанников.
Получив очередь мелочи в брюхо и что–то крупное, судя по выходному отверстию, разрывное в шею. Зверюга находилась на последнем издыхании и на наше появление никак не среагировала.
Этот экземпляр помельче тех, что валяются на дороге. Самка, у больших гиен ярко выраженный половой диморфизм.
— Степаныч, у тебя пулевые заряжены?
— Ясно дело, — судя по тону Степаныч обиделся от подобной постановки вопроса.
— Дай шмальнуть.
Пожилой водитель передал мне двустволку.
Бах!
Бах!
Люблю шестнадцатый калибр за сухой и какой–то приглушенный треск выстрела. Нет в нем хлесткости и сочности выстрела нарезным патроном.
Почему я попросил двустволку у Стпаныча, а не стрелял из чего своего? Благо выбрать есть и чего.
Так все из–за лени.
После стрельбы ствол придется чистить. А двустволка чистится не в пример легче СВД или пулемета.
— Степаныч, зацени трофей.
— Вот это нам фартануло! — забыв про радикулит, резво выскочивший из шуша, Степаныч поднимает из травы блестящую дуру здоровенного пистолета. — Эвано, страсть–то, какая — таким не то, что танк, крейсер напугать можно.
Степаныч пробует новую игрушку на вес и ухватистость. Судя по довольной физиономии водителя, результат проб явно положительный. Любят мужики подобные игрушки, это в крови.
— Командир, ты не в курсе, часом, что за пистоль такой — диковинный? — в лапатоподобных ладонях водителя огромный пистолет смотрится вполне уместно.
Вроде, пожилой водитель комплекцией по скромнее меня будет. И кулак, отнюдь, не производит впечатление пудовой гири, но при этом ладонь у него — две моих.
— «Пустынный орел» — эпичный ствол, американская легенда. Америкосы, как никто, знают толк в большом калибре. Владей, отец, а то ты у нас неприлично безоружен.
— Это я запросто. Где бы еще маслят к нему раздобыть, — хозяйственный Степаныч пытается пристроить «Пустынного Орла» за ремень.
Как по мне так очень спорный ствол. Таскать такую дуру постоянно? Уж лучше, тот же АПБ взять, и патронов больше, и стрелять из него попроще. Да и понадежнее АПБ, как мне кажется. А если вторая рука занята, или не дай бог ранило — лично я не уверен, что смогу с одой руки из такой дуры стрелять.
Правильнее будет сказать — уверен в обратном. Будем реально оценивать свои силы.
Хотя с другой стороны, калибр внушает почтение. При правильной пуле впечатляющий останавливающий момент должен быть. А это очень веский аргумент против местной фауны. Если еще не таскать его с собой, а держать под рукой в машине немалый профит может получиться. При случае.
— Степаныч, ты его на предохранитель поставил? Шмальнет — пол зада за раз смахнет, как небывало.
— Ась? Э… Так это, я его пока в руках потаскаю. Так оно надежней. По утряни разберусь с ним, — повесив ружье на плечо, трезво оценивает перспективы своего зада Степаныч.
Кроме пистолета на трупе нашлось две запасных обоймы «маслят» к «Пустынному орлу». Бесполезные наручные часы староземльного времяни. Разбитый в труху Кенвуд. И чистокровный американский «Боуи» в ножнах из крокодиловой кожи.
Степаныч, перевернул тело и вытащил из нагрудного кармана трупа почти полную пачку «Мальборо» и одноразовую зажигалку. Глянул на меня, и дождавшись утвердительного кивка. Со словами, — Годный свинорез, — по хозяйски пристроил за голенище кирзача найденный нож.
— Дэн, труп у вас? Прием, — ожила рация голосом Дяди Саши.
— Нашли уже. Прием.
— Помочь? Преим.
— Сами справимся. Тут нести почти нечего. Что там у вас было. Прием.
— Дохлая гиена. Прием.
— Конец связи.
Степаныч уже расстелил на траве рядом с трупом кусок брезента. Предстояла самая неприятная часть работы.
— Глубже копать надо, а то зверье доберется до тел, — поплевав на ладони, Степаныч сменяет взмокшего от жары и пота Дядю Сашу.
Действительно, в плотном каменистом грунте могилка получается мелкая, тесная, вся какая–то неуютная.
Понятно, что мертвым уже без разницы.
Вот только никто не застрахован от подобного исхода. И как минимум хотелось бы быть похороненным по–человечески.