Ой, прошу пардону, 30 часов в сутки, конечно же.
С утра змея ела Белку, а Муха ела змею. После полудня гиены ели сюрвайверов. На все про все полтора, ну край два часа.
Все остальное время монотонная до одури дорога и монотонные пейзажи. И это сухой сезон только вступил в свои права и пейзаж из монотонного превратится в монохромный.
А пока все та же бесконечная поросшая травой равнина с островками высоких кустарников, редкими кряжистыми деревцами и бесконечными стадами рогачей, антилоп и прочей живности.
Напоминая путникам, куда они попали, изредка попадаются спихнутые на обочину остовы машин.
К педантично ободранным от всего ценного и брошенным явно по причине технического характера остовам примешиваются закопченные, прошитые россыпями мелких дырочек. В такие моменты на душе становится особенно тяжело.
Казалось бы — огромный мир, девственная (пусть и опасная) природа.
Живи, осваивай, иди вперед — открывай новое.
Люди, ну зачем вы так–то — не Война ведь.
Головой–то я понимаю, что равнять всех по себе квинтэссенция глупости. Но, голова это голова, а сердцу не прикажешь, у него своя логика.
Северный маршрут 370 миль к востоку от Порто–Франко.
35 число 02 месяц 17 год.
— Начальник, просыпайся! Беда! — наученный жизнью, Степаныч голосит, прикрывшись броневым бортом шушапанцера.
— Что опять? Завтрак пригорел? — раздражённо поинтересовалась разбуженная Алиса.
Еще бы ей не быть раздраженной, просыпаясь, она больно ободрала руку об мой обрез.
Да–да, я сплю не только с Ким, но и с обрезом.
Благо при не взведенных курках он не шмальнет, что ты с ним не делай.
А еще, вчера вечером, она была совсем не против, потренироваться в деланье детей. Но я за день умотался так, что заснул не раздеваясь.
Оно конечно, если женщина хочет — мужчина обязан (иначе может найтись другой мужчина).
Но влажные мысли о всяком таком советую оставить при себе.
Помимо усталости на то масса причин.
Спящие рядом дети.
Неудобное ложе. Хотя, если напрет, и стоя в гамаке раскорячишься. Но все–таки хотелось бы без подобного экстрима.
И запах.
Лишней воды на помыться у нас нет. Максимум обтереться влажной тряпкой.
Оттого и пахнем мы все соответствующе.
Скептик возразит: — Вот монголы, чукчи, зулусы. В юрте, чуме, шалаше……. Каждый год по ребенку строгают.
Отвечу скептику, — Я не монгол, не чукча и уж точно не зулус. Так уж вышло.
— Цыц, баба.
Простодушный Степаныч понял, что сболтнул лишнего.
А Ким поняла, что он не со зла, и уже жалеет о сказанном.
— Что стряслось? И почему ты на посту? Это же время Дяди Саши.
Просыпаясь, сладко потягиваюсь, и как бы невзначай нащупываю грудь Ким. Алиса не возражает.
Грудь у нее полный атас — упругая, крупная, с быстро набухающими под пальцами сосками.
— Так это. Кобыла эта американьская полночи на нем скакала. Куда же ему на пост после такого?
— А вы батенька гуманист.
— Ась,………. кто?
— Случилось что?
— Так это. Удрали эти — пятнистые с автоматами.
— Назад в город?
— В город али нет, я не знаю, но ехали в ту сторону.
— Быстро они что–то. А кобылку свою нам на память оставили?
Сквозь сон я слышал рокот моторов. Но думал приснилось.
Подобный поворот для меня ни разу не неожиданность.
Ребятки активно играли в скаутов, вот только игры кончились, как только они пересекли выходной портал на Базе Ордена.
Долго же до них доходило.
Жаль не дошло, что в Порто–Франко их ничего хорошего не ждет.
Они подписались на проводку и бросили конвой.
Так этого точно не оставят, в назидание остальным.
Вернувшихся в город Сюрвайверов ждет выбор между плохим и очень плохим.
Оштрафуют их почти наверняка, возможно конфискуют имущество.
Дальше все будет зависеть от степени их разумности и упертости.
Одумаются, поедут на поселение в Техас.
Будут упорствовать, остаток жизни будут в Портсмуте уголек рубить. За миску похлебки и светлые идеалы демократии.
— Угумс, тут она. В лодке с Шуриком дрыхнет.
Значит, как минимум один сюрвайвер у нас остался. Причем вечером я видел ее при рации и винтовке.
Это как минимум на одного человека и одну винтовку больше, чем ничего.
Вдруг опять большие гиены в гости нагрянут. А нам их даже угостить нечем.
Обход конвоя выявил две вещи.
Первая — приятная, сюрвайверы ушли не все.
Остался один Хамви, один пикап и трое сюрвайверов (не считая Сандры). Тот самый с повадками сержанта, что вчера приводил остальных в чувство. Миленькая, круглолицая тетка, с глуповатым выражением лица и вечно взлохмаченными волосами. Тощий, высокий парень в очках, с осанкой вопросительного знака, и висящей пыльным мешком форме.