Вторая — как минимум странная. Оставшиеся выживатели продолжили все так же безапелляционно гнуть свою линию.
На старте их было семнадцать.
Семнадцать это не просто много. Семнадцать, да при изобилии стволов, это возможность прогибать остальных под свою волю. Прогибать всех — даже нашу группу (пусть и с оговорками).
А теперь их четверо. При одном легком пулемете.
Причем я не уверен, что он в рабочем состоянии после того, как об него потерлась большая гиена.
Если их не застанут врасплох, они от души огрызнутся.
Кровь пустят точно.
Но им не победить, нет.
А потому стоило бы найти берега.
Их трещотка не пляшет против брони БТР–40 даже в упор, а мой «Bren» шьет гражданский Хамви насквозь. И мне уже приходилось убивать людей за то, что они оказывались в ненужном месте в неподходящее время.
Даже женщин.
Даже детей.
Тут не делают последнего предупреждения, а убивают, даже не сказав первого.
Что–то я развоевался. Скромнее надо быть, с двумя–то детьми на руках так уж точно.
Пусть пока все идет — как идет. Сюрвайверы идут в арьергарде колонны. А я пойду замыкающим.
Разве что теперь мы идем одной компактной группой, а не как раньше, в нескольких километрах позади конвоя.
Есть у меня мыслишка — что выживальщики изображают хорошую мину при плохой игре. Деньги–то за охрану они собрали. Но совсем не факт, что эти деньги не уехали вместе с беглецами в Порто–Франко. И теперь у них альтернатива — или довести конвой, или конвой разденет их до нитки.
Очень даже может статься, что разденут посмертно. Так сказать во избежание.
К слову, конвой также поредел на три машины сбежавших в Порто–Франко вместе с сюрвайверами.
Но это лично их проблемы.
Для себя я в этом проблем не вижу.
Северный маршрут 500 миль к востоку от Порто–Франко.
35 число 02 месяц 17 год. Вечер.
Очередная заправка наконец–то показалась на горизонте — приехали.
Точнее притащились.
На зубах.
Почему так?
А потому, что некоторые несознательные граждане вместо того, чтобы спать по ночам, не спали сами и, своими охами, ахами и ритмичным скрипом рессор, мешали спать другим.
Мне и Мухе так уж точно.
Не выспавшийся, но чертовски довольный жизнью егерь продержался четыре часа. После чего и без того изношенный и перегруженный УАЗ сломался.
— Говорил я тебе. Доведут бабы до цугундера, — донесся из под УАЗа раздражённый голос Степаныча. — Ладно бы только тебя — дурня довели. Так все обсчество прицепом пошло.
Дядя Саша опустил голову и стойко переносил критику.
— Что там?
— А что тут может быть. Рессора лопнула.
— Мужики да я …….., — начал было оправдываться егерь.
— Конкретно ты немедленно идёшь спать.
— Да я….
— С П А Т Ь!!! (тут слово нехорошее).
Рессору перебрали.
Благо у запасливого егеря было из чего. Отдельное спасибо золотым рукам Степаныча.
Просто спасибо мне — любимому, и Олегу.
Всему остальному личному составу устная благодарность за отличный, хотя и внеплановый, обед. И проявленную бдительность. Потому как несение караульной службы никто не отменял.
Полдня потеряли. С учетом того, что основной конвой тоже останавливался на дневку, и того, что средняя скорость движения нашей группы выше, мы отстали часа на три.
Ну вот, теперь догнали.
Прошлая встреченная заправка на фоне этого сооружения кажется убогой поделкой дилетантов. Не смотря на частичные разрушения и отсутствие хозяев, сразу понимаешь, люди пришли сюда всерьез и надолго.
Лично у меня объем работ, проделанный в почти тысяче километров от Порто–Франко, вызывает уважение.
Вершина приличных размеров холма, срезана и выровнена бульдозером. Излишки грунта сгребли к краям, огромного — как два футбольных поля, отстойника для техники. Прикрыв площадку высокими, заросшими травой валами.
Сам вал прикрывает машины на высоту капота, а обильно растущая на валах растительность скрывает технику практически полностью. Если смотреть на отстойники с дороги, разглядеть, занят ли он, практически невозможно.
Окаймленный валами прямоугольник стоянки–отстойника поделен серой громадой заправки на две неравных половины.