Псина подцепляет носом ладонь и просовывает под руку лохматую башку — чеши, давай, чего расселся.
— Пошли, пройдемся, — чешу псине щеки, Муха млеет от счастья.
Муха уныло потопталась под стеной и улеглась в тень, не проявляя никаких признаков беспокойства. Значит, за стеной никого нет.
Старясь особо не отсвечивать, я облазил все доступные закутки форта — пусто.
Заглянул в узкие бойницы угловых башен. Метровые стены и места ровно на одного человека.
Хотел заглянуть на половину, где остановилась остальная часть конвоя, но угар кутежа активно набирал обороты и я побоялся туда соваться.
Во–первых — могут налить и отказаться будет ну о ч е н ь сложно.
Во–вторых — может приключиться еще какой–нибудь эксцесс. Вроде мордобоя или поножовщины. Я страшно далек от мысли, что все наши попутчики относятся к нашей группе с любовью.
Мы ведь — эти чертовы русские.
Для очистки совести прогулялся с псиной за периметром валов — пусто.
Будем считать, что в округе пусто.
Как «мутные» будут нас брать?
А как бы это сделал я?
Я бы сперва нейтрализовал всех лишних на западной половине. А затем, спокойно пошел решать вопрос отщепенцев на восточной половине.
Мутные здесь ради техники и грузов (возможно и пленников).
Значит, постараются ликвидировать нас по–тихому — без стрельбы, либо стреляя наверняка — в упор. Технику постараются беречь, она им исправная нужна.
С другой стороны машин здесь намного больше, чем водителей среди возможных бандитов.
Так что, излишней осторожности ждать не стоит.
Как они будут подходить?
Луна, этой ночью будет почти полная. Плюс она несколько больше и ярче земной Луны. На небе ни облачка, и с валов видимость будет метров двести–триста.
Учитывая, что даже дневные прогулки по местной саванне опаснее партии в русскую рулетку, а уж ночью…
Нет. Через саванну вряд ли пойдут.
Я бы, на месте «мутных» просочился на нашу половину под прикрытием стен заправки.
В особенности с тыльной стороны.
Там между валом и стеной форта от силы пять метров. И темно будет, как у негра…… подмышкой, ни какая луна не поможет.
Стал бы я занимать выходящие на нашу сторону башенки форта?
Однозначно стал бы. Причем отправил бы лучших стрелков.
Война штука непредсказуемая и, пойди что не так, прикрываясь метром камня, можно диктовать свои условия боя.
Да что там условия диктовать, сразу мат ставить.
На наше счастье жилые помещения внутри форта–заправки пристроены с западной стороны. И особого выбора в вопросе — откуда пострелять, у нападающих не будет.
Два человека на башне. Один останется караулить западную половину. Остальные пойдут на нас вдоль стен.
Резерва в таких битвах не оставляют, в бой пойдут все.
Это от трех до пяти человек.
Скорее всего — четыре.
Почему именно четыре?
Потому что — две пары.
Что мы можем им противопоставить?
Хорошо бы под стены поставить по растяжке.
А что делать с «башнерами»?
Тоже растяжки?
Даже если и перестреляем их каким–то чудесным образом, они нашу технику десять раз поджечь успеют. Гореть у нас есть чему.
Можно и с наружной стороны, вдоль валов к нам подойти. Я бы наплевал на опасности местной саванны и пошел именно там.
А гранат у меня всего на две растяжки.
Не сходится арифметика. Сильно не сходится.
Как говорил герой детского мультика — Есть ли у вас план?
План у меня был.
Во время моих приключений на хребте Кхам, юные скауты устроил опекавшим нас людям ордена знатную подлянку, раскидав повреждённые «термитники» в местах наиболее вероятного расположения наблюдателей.
Плох тот ученик, который не стремится превзойти своих учителей.
А я хороший ученик и творчески разовью полученный опыт.
Вооружившись блокнотом и карандашом, устраиваю косоглазым вечернее построение с вынесением наряда вне очереди.
Как могу, рисую в блокноте змею, привязанную за хвост к колышку.
Картинка получается не сильно лучше барельефов Ацтеков и Майя.
— Ким, иди сюда. Вот тебе блокнот. Вот карандаш.
А вот задача.
Рыжая рисовальщица рисует так, что не то, что косоглазые, ни разу не видевшие змей инопланетяне сразу поймут.
Сохраню ка я эту зарисовку. И в рамочке над камином повешу.
Будет же у меня свой дом с камином.
Вождь, первым врубается в тему, и живо начинает разъяснять диспозицию филиппинцу.