Пенал затыкается деревянной пробкой так, чтобы привязанная к хвосту змеи веревочка торчала наружу.
Как я понял объяснения филиппинца, по месту шнур привяжут к воткнутому в грунт колышку, или если колышек не воткнуть, к чему–нибудь тяжелому, с чем змея не уползет, вынут пробку и стащат пенал со змеюки.
По этой технологии в полной темноте биомины можно навязывать без опасения быть укушенным.
— Ась.., — вождь стрельнул у Степаныча самокрутку. Задымив, шуганул подкравшихся посмотреть моих мелких, и перешёл к финальной паре змеюк.
В отличие от остальных змей, эти тонкие, почти метровой длины гадины имеют на конце приличных размеров костяной шип–жало. С этими экземплярами Итц*Лэ возится особенно осторожно, крепя не за хвост, а проколов нижнюю челюсть, продевает в неё шнур. Зубов в змеиной пасти не видно, но проверять может ли она кусаться дураков нет, неспроста же она хвостовой шип облизывает.
Протерев руки остатками бренди, расписной вождь накрепко приматывает змеюк с жалом к загодя приготовленной ветке.
Этих «поставить» будет сложнее и, как бы они не окочурились до минирования. Жалко будет — перспективные гадины, одним видом до мокрых штанов напугать могут.
По времени удачно закончили. Перекусим жарким, пока совсем не остыло, и пойдем мины ставить.
Веселье поминок на западной половине площадки–отстойника продолжало набирать обороты. Если это траур, то, как же они тогда веселятся?
Главное — на нашу половину не суются.
В сгустившихся сумерках косоглазые саперы уходят на минную постановку.
По паре змеюк запустят в амбразуры обращенных в нашу сторону башенок. Остальных навяжут между стеной форта и валом.
Степаныч разводит огонь в бочках со стороны въезда.
Поверх тонкого слоя разгоревшихся сухих дров укладывает толстые, весь вечер отмокавшие в бочке с водой поленья. Есть надежда, что они прогорят не раньше, чем часа за три–четыре. И «мутные» пойдут в гости не там, где светло, а там, где их ждут обиженные на все человечество змеи.
Когда окончательно стемнело, достаем оружие и расходимся по местам.
Моя позиция за стальными стенками душевой.
Отсюда я могу контролировать оба прохода вокруг заправки. А главное развалившаяся около меня Муха почует выдвижение неприятеля.
Чуть позади и слева от меня в бронированной скорлупе шушпанцера засел Степаныч.
Он сам вызвался в пулеметчики.
Если не знать про установленные сюрпризы и гранаты, установленный на турели пулемет наш самый убойный аргумент. И этот аргумент постараются вывести из боя в первую очередь. Учитывая, что пулеметчик прикрыт броней только по грудь, он первый кандидат в смертники.
Такой он, Степаныч — простой русский мужик.
Слева от меня за грузовиками укрылся Олег. На валах залегли Дядя Саша и вождь.
Филиппинец контролирует тыл.
Все на местах, остается ждать.
Три следующих часа растягиваются в вечность.
Хуже нет — ждать и догонять. Люто–бешено хочется спать. Вышибая холодный пот, мерещится всякая хрень, то кажется, что кто–то крадется за стеной форта, то мерещится движение на периметральных валах.
И не подвигаешься лишний раз, чтобы разогнать сон, сел в засаду — терпи.
Это лохматой хорошо, она даже во сне бдит. А мне приходится терпеть и надеяться, что остальные не подведут.
Я знаю, в катере Дяди Саши со всех сторон прикрытом корпусами машин не спит Алиса. Да и Ленка с Мэри не спят.
Для их самоуспокоения я выдал Ленке и Ким по калашу из своих запасов. Надежды на них, как на стрелков никакой. Но не оставлять же их безоружными.
У Мэри есть свой ствол — похожий на «Люгер», пистолет.
Ольга от предложенного автомата отказалась.
Странно, женщина она добрая, где–то даже слишком. Но тут иной случай.
Впрочем, у них есть охотничье ружьё.
На экваторе ночи, в восточной части горизонта разразилась гроза. Прислонившись спиной к стенке контейнера–душевой, наблюдаю за сверкающими с завидным постоянством молниями. Грома пока не слышно — дождевой фронт еще слишком далеко. Однако его предвестник — ветерок задышал резкими, длинными порывами, налетая на прикинувшуюся спящей стоянку.
Некстати, ох как некстати.
Мне кажется, на западной половине началось какое–то нездоровое шевеление.
Если еще и дождь начнется, будет совсем хреново.
Еще и ветер дует в спину, снижая сторожевую эффективность Мухи.
Величественное природное явление прогоняет сон. Воздух свежеет, порывы ветра уносят запахи машин, солярки и камня, подменяя их запахом сухой травы.