Поразмыслил немного и решил не игнорировать подсказку. А то ведь одному такому небеса трижды посылали средства для спасения, а он все ждал, пока Господь за ним лично не явится. Так и утонул… Но, прежде, чем начать строить новую жизнь, стоит убраться в прежней.
— Константин… — я вернулся в «прихожую». — Думаю, пришла пора прощаться.
— Высадите меня здесь? — удивился император. — Нет, ну вам виднее… Но…
— Вы меня не так поняли… Ваше Величество, — остановил я его. — Может, я и кажусь безумным, но не настолько. Что такое эксцесс исполнителя тоже знаю. И не хочу получить в борт торпеду или залп из ближайшего крейсера или защитного орбитального модуля, сразу после того, как служба безопасности поймет, что вы покинули яхту и находитесь в безопасности. Мы всего лишь говорим о подготовке. Чтобы, в соответствующий момент, наше с вами расставание произошло одним нажатием кнопки, дающей команду на отстрел спасательной капсулы.
— Тогда, конечно... — император встал со скамейки. — Счастливо оставаться. Скажу откровенно, вы внесли разнообразие в мою жизнь. Будет что вспоминать… Какое-то время. Куда пройти?
— А вот я не прощаюсь… — опять полезло наружу мое прошлое. — До свидания, Константин. Очень надеюсь, скорого… Только в это раз уже я буду смотреть с трона на арену.
Глупо. Ребячеством отдает. Собака, которая громко лает, не кусается. Решил отомстить — сделай. И уж тем более смешно, говорить все это во второй раз. Может, потому у вас ничего и не получилось, что вы такие прямолинейные, как шпалы? Пришлось перенять бразды правления и, чтобы хоть как-то спасти положение и запутать врага, мило улыбнуться.
— Элиза займется вами. А у меня, прошу простить, дела. И вот что еще… Во избежание даже случайной утечки информации о наших планах, связь с капсулой будет отключена. На ментальном уровне тоже. Точное время отстыковки сказать не могу. Но, обещаю, это случится задолго до завершения срока вашей легитимности. Поэтому, запаситесь терпением и не нервничайте. К слову, вы отслеживаете оставшееся время?
— Не с секундомером. Но, если примерно, у меня еще осталось порядка восьми часов.
— Элиза. Слушай приказ! Даже если я не отдам дополнительных распоряжений, не позже чем через шесть часов с этого момента, катапультировать спасательную капсулу с императором! Отдельно проконтролировать, чтобы работал аварийный маяк. Если будет замечена хоть малейшая неисправность… Отставить. Вместе с капсулой сбросить радиолокационный буй, настроив его на подачу сигнала «СОС».
— Принято. Будет исполнено.
— Спасибо… Георг…
Возможно, надо было ответить, но меня уже начал раздражать этот затянувшийся «спектакль» и игра в благородство. Поэтому, только кивнул и распорядился:
— Элиза. Подготовь нашего гостя к эвакуации. Дополнительных распоряжений не будет.
— Не беспокойся, капитан, — промурлыкала андроид, беря императора под локоток. — Выпровожу в лучшем виде. Как родного… Пройдемте, Ваше Величество… Выход там.
Оставив императора в надежных руках, я отправился в кают-компанию. Почему туда? Ну, это такое заколдованное место на любом судне, где можно найти любого члена экипажа, кроме вахтенного.
Все трое, последних из Дома Ланкастеров, дружно трапезничали. Вернее, прием пищи производился в одно, мягко выражаясь, лицо. Зато с аппетитом достойным всей компании. А девушки, с каким-то нездоровым умилением наперебой подсовывали мужчине разнообразные блюда. И когда здоровяк принимался уминать очередную порцию, одна из них тут же устремлялась к кухонному синтезатору.
— Решили попасть в книгу рекордов Гиннеса или уничтожить все запасы на яхте?
Теодор в ответ только глаза выпучил, а что ему еще оставалось делать, с полным ртом? Зато у девушек, словно заряд закончился. Обе так и рухнули на ближайшие стулья. А в глазах такая тоска, хоть сам волком вой. Видимо, пока я мылся и провожал в «последний» путь императора, они тут, впервые с момента побега, окончательно поняли, что остались живы. Но, только они одни… Единственные. А всех друзей, родных, близких и просто знакомых больше нет и никогда не будет.
Человек так устроен, что уровень случившейся катастрофы воспринимает не сразу, а только после того, как исчезнет опасность угрожающая именно ему. Пока идет бой, сражение или иная борьба за собственную жизнь — общая картина отступает на задний план. Мы осознаем масштабы катастрофы, но лишь как фон к тем событиям, в которых принимаем непосредственное участие.