— Бабочка… — хихикнула Ника. — Капустница…
— Махаон, — Ирина не улыбалась. — У тебя на попке выбит махаон… А можно я подумаю еще? Это же не срочно?
— Абсолютно…
— Спасибо… «Стрелка» на собачью кличку смахивает. Как позывной, нормально, а для жизни…
— Ой, — заелозила в кресле Ника, . — А можно, и я тоже еще подумаю? Пожалуйста.
— Девочки, милые… — засмеялся я. — Это же ваши имена. Выбирайте, сколько угодно. Можете, хоть по три раза в день менять, только предупреждать не забывайте. И откликаться… После смены.
Немудреная шутка немножко разрядила обстановку и в кают-компанию мы уже перешли более тесной компанией. Людей ведь не только горе сближает, но и совместные шалости и развлечения.
Кухонный синтезатор, сконструированный не для общепита, а для готовки самому императору, мог приготовить любое блюдо, о котором имелось хоть одно воспоминание в любых архивах. Да хоть с каменного века Земной эпохи. Так что горка отбивных, исходящий паром таявших кусочков масла, рассыпчатый варенный картофель, посыпанный мелко нарубленной петрушкой и укропом и квашенные огурчики, которые я заказал, были поданы к столу раньше, чем остальные определились со своим заказом. Видимо, категория «любимые блюда» тоже попадала под «личные воспоминания» и подверглась зачистке.
А когда увидели, а главное — унюхали, мое пиршество — тут же потребовали то же самое, только в трех экземплярах. Ага… Прям картинка из «Кавказской пленницы». Так что, осознав губительность подобной трапезы «на сухую», я прибавил к общему заказу запотевший графинчик «воды жизни». Исключительно, для плавности беседы и взаимопонимания.
— Ну, что ж, друзья… Предлагаю поднять рюмки за то, чтобы удача и в дальнейшем не оставляла нас без внимания.
Теодор и девушки неуверенно повторили мой жест, в том смысле, что подняли рюмки и протянули их над столом. Видимо, здесь было принято пить не чокаясь. Но, мне такая традиция не подходила. Да и какие, к чертям собачьим, традиции, если все мы, начинали новую жизнь.
— Вздрогнули!
Суть этого тост девушки не поняли, но старательно попытались передернуть плечиками. Получилось прикольно.
— Теперь, мы должны выпить на брудершафт. И поскольку никто не помнит, что это такое, объясню. Братание — древнейшая традиция, нечто вроде введения в семью, в ближний круг, которая сделает нас равными. Как братья и сестры… Не по крови, разумеется, а по духу. Когда-то, для этого обряда в специальную чашу, которая так и называлась — братина, к вину или молоку добавляли кровь тех, что братались. Но, мы же не варвары — цивилизованные люди. Обойдемся только вином. Согласны?
— Ну, если по духу… — многозначительно переглянулись девчонки, поглядев перед этим на нас с Первухиным. Я смысла гляделок не понял, решил позже у Теодора уточнить. — Тогда можно… А как?
— Очень просто… Сейчас покажу…
Я встал из-за стола и подошел к Ирине. Просто, она ближе сидела. Девушка поднялась навстречу.
— Надо взять руки в перехлест… М-да… Звучит не очень внятно, проще показать.
Какое-то время мы повозились, поскольку девушка никак не могла взять в толк, чего я от нее добиваюсь, но в конце концов, получилось.
— Вот так… — я даже чуток вспотел от усердия. — А теперь, по глоточку… Вообще-то, полагается пить до дна. Но, боюсь, с непривычки на плохо станет.
Ирина послушно пригубила рюмку.
— И последний, завершающий штрих. Самый важный.
Я обнял девушку и смачно поцеловал в губы. Она явно, растерялась, неуверенно моргнула, но не отодвинулась, а под конец даже ответила.
— Это все? — подозрительно спросила Ирина, когда я отпустил ее. — Больше ничего?
— Все… Выпитое таким способом вино, символизирует сопричастность к общему источнику жизни, а поцелуй — во время которого сливается дыхание, что мы больше не чужие друг другу.
— Хороший обычай. Мне нравится…
Ника решительно оттащила Ирину в сторону и встала на ее место. Потом ловко просунула руку мне под локоть и решительно хлебнула из рюмки, не отрывая взгляда от моих глаз. И закрыла их только после того, как ее рот нашел мои губы.