Родители очень любили друг друга, особенно поначалу, но построить семью так и не смогли. Папа промышлял воровством и навещал родных короткими набегами в перерывах между тюремными отсидками и сомнительными делишками на воле.
Отец любил как умел — даже находясь за решёткой, ухитрялся отправлять матери какие-то деньги. В “благородного разбойника” папа не играл, следовал правилам— ни разу не запятнал себя убийством человека, творил добро нередко и от души.
Последний раз Вера видела отца в день своего пятнадцатилетия. Он подарил ей золотые часы, ставшие вещественным доказательством в его деле. Вера позднее пыталась найти отца, однако его следы терялись в суровых заполярных краях.
Мать в одиночестве продиралась сквозь ежедневные бытовые трудности. Детство растаяло, как забытое на солнце мороженое.
Вера затянулась сигаретными испарениями поглубже. Курить она научилась, когда узнала о первой беременности. Те дни четко отпечатались в памяти. До экзаменов оставались один месяц и три дня. Утром мутило, груда учебников на столе нависла неприступной вершиной. Вера пошла в аптеку и купила два теста. Её опасения подтвердились — пара полосок недвусмысленно указывала на причину тошноты. Страх захватил сильно, как в детстве, когда серьезно заболела мама. Больше всего пугала неизвестность впереди. Не хотелось провалить экзамены, не хотелось слышать шушуканье подруг за спиной, не хотелось остаться матерью-одиночкой. Позвонить бы маме — но нет. На её слабом здоровье такой удар может отразиться непредсказуемо. А как же быть с ребенком? Вера одернула себя: нет, ребенка нет, а есть не вовремя возникшее скопище биологических клеток. Она удалит лишние, и все будет по-прежнему, у нее снова будет куча возможностей.
Под разными предлогами удалось занять денег на оплату услуг коммерческой клиники. Приёма врача долго ждать не пришлось. Вера дунула на прокушенный у ногтя палец и, полная решимости отстаивать оплаканный выбор, вошла в кабинет. К её удивлению, врач не задавала лишних вопросов: будничным тоном рассказала об этапах медикаментозного аборта, переспросила согласие, получила утвердительный ответ и дала подписать стандартный договор. На бумаге осталось едва заметное пятнышко крови из пальца. Вера получила таблетки и отправилась в общежитие. По дороге на оставшиеся деньги купила шоколадные конфеты и пачку сигарет. Соседка по комнате уехала домой — отлично, значит не будет приставать с расспросами.
Окно открыто, кровать не застелена, кругляш лег в ладонь. Нет, сейчас лучше не думать — Вера зажмурилась и проглотила таблетку. Прислушалась к ощущениям. Вкус горький, неестественный. Надо закусить конфетами. Учёба тоже может отвлечь. Через пару часов потянуло внизу живота. Вера достала сигарету и неумело закурила, с непривычки закашлялась, на глазах выступили слёзы. Всё, беременность прервана.
Той ночью снился красный кролик, скачущий по пустому дому. Смешная мордочка тычется в двери, пытается найти выход. С грохотом дом рушится, кролик пропадает. Утром немного поднялась температура, обнадёживало отсутствие боли. Вера позавтракала и углубилась в учёбу. После обеда ежедневник из смартфона напомнил об очередном визите в клинику. Принимала та же врачиха. Она справилась о самочувствии, что-то записала в медкарту и выдала очередную порцию таблеток.
Новая на вкус оказалась горше предыдущей. Тошнота исчезла полностью. Хотелось проскочить без болей. Через полтора часа схватки настигли Веру в туалете. Одуревшая от таблеток матка безжалостно изгоняла плод. Дикая боль заставила присесть на грязный пол у двери тесной кабинки. Стиснула зубы, из утробы вырвался глухой стон. Вера ощутила, как ее тело разрывается на части. В сгустках выделений она нащупала крохотный комочек плоти. Туалетной бумагой отёрла руки и выкидыш. Оглянулась на унитаз. Нет, она похоронит его по-человечески.
Вера с трудом поднялась и вернулась в комнату. Легла на кровать, прижав выкидыш к груди. Она не помнила, сколько пролежала в таком состоянии. Когда очнулась, летний день ломился в окно ярким солнечным светом и криками детей на игровой площадке. Вера встала, закрыла окно и достала коробочку для украшений, подаренных Олегом. Да, теперь эта коробочка пригодится как нельзя кстати.
Вера вышла на улицу и направилась к зарослям позади гаражей — там не должны помешать. Уф-ф-ф, на пустыре тихо. В смоченной дождём земле она голыми руками выкопала ямку. Открыла коробочку. Выкидыш покоился на дне. Неожиданно на плечо опустилась рука: “А я знаю, что ты, курица, здесь делаешь!“ Вера оглянулась и вздрогнула: над ней стоял грязный старикашка. Бомж ухмыльнулся и навалился на Веру. “Тише, дурёха, тогда я никому не скажу”, — гнусавил смрадный рот, костлявые руки полезли под юбку. Вера нащупала на земле плотную шишку и ударила ей бомжа по уху. Удар, ещё удар. Старикашка заскулил, пытаясь прикрыться руками. Вера изловчилась и выскользнула на свободу. Вскочила на ноги и побежала прочь без оглядки.