М у ж ч и н а (убежденно). Возьмем. То есть найдем. Разыщем. И за семью метелями!
К а т я. Яков Кузьмич, неужели это возможно?!
М у ж ч и н а (улыбнувшись). «В любви ничего невозможного нет». Не ради похвальбы — ради вашего душевного спокойствия скажу, Екатерина Егоровна: за сорок лет службы от меня еще никто не уходил. Вот только надобно взглянуть, что там с дорогой. Может, автобус еще не проскочил… (Направляется к выходу.)
К а т я (опережая его). Я сбегаю!
Г а в р и л о в н а (встав у нее на пути). Раздетая?!
К а т я. Да тут недалеко! Я мигом!
Г а в р и л о в н а. Шубейку хоть набросьте!
К а т я. На улице теплынь! Всего минус шестнадцать! И солнышко играет. (Убегает.)
М у ж ч и н а уходит в комнату. Гавриловна и Лида прильнули к окну. Послышалась морзянка.
Л и д а. Азбука Морзе.
Г а в р и л о в н а. Застрочил… (Надевает новую шубу с чернобуркой, прихорашивается перед зеркалом.)
Л и д а (удивленно). Ты куда это наряжаешься?
Г а в р и л о в н а. Много будешь знать — скоро состаришься.
Л и д а (просияв). Неужто к Христофорову?
Г а в р и л о в н а. А хоть бы и к нему. Что он тебе, не человек, да?
Л и д а (обнимает Гавриловну). Только сейчас я поняла, что я ужасно завистлива!
Г а в р и л о в н а. Будут спрашивать депутата — скажи, пусть подождут. Ищут, скажи, сбежавшего. (Уходит.)
Л и д а (улыбаясь сквозь слезы). Сбежавшего от любви.
Слышна морзянка.
З а н а в е с
СУЩИЙ ПУСТЯК
Комедия в одном действии
ПАСТУХОВ — председатель колхоза.
ГЕННАДИЙ }
МИХАИЛ }
НИНА }
ТАНЯ } члены агитбригады.
БАБКА НЕСМЕЯНА.
Наши дни.
Лето. Предвечернее время. Бревенчатый, видавший виды мостик через ручей. Слева и справа от мостика — проселочная дорога. Видна часть изгороди, за которой угадывается приусадебный участок. На переднем плане — кряжистый пень. Вдали — новенькие строения богатого колхоза. Шум подъезжающей машины. Появляется М и х а и л.
М и х а и л (осматривает мост, почесывает затылок). Мда… Это называется «слезай, приехали»!
Входят Г е н н а д и й, Т а н я и Н и н а.
Г е н н а д и й (Михаилу). Ну, что с мостом? Неужели не проскочим?
М и х а и л. Как говорил Петька Чапаеву, «амба, Василий Иваныч, отступать надо».
Н и н а. Пасовать перед таким ручейком?! Да его курица перешагнет!
М и х а и л. Курица, может быть, и перешагнет. Но мой микроавтобус, Ниночка, не курица, не вертолет и не блоха.
Т а н я (напевает басом «под Шаляпина»). И не блоха, ха-ха!
Н и н а (Тане). Между прочим, ничего смешного. Вот засядем здесь до утра, тогда запоем.
Г е н н а д и й (вздыхая). Остались от мостика рожки да ножки!
Т а н я (снова напевает). Вот как, вот как, рожки да ножки!
Н и н а. Совсем немножечко недотянули. Вон и колхоз уже виден.
М и х а и л. И столовая, которая вот-вот закроется.
Н и н а. А если вброд?
М и х а и л. Завязнем.
Т а н я. А мы подтолкнем!
М и х а и л. Ручеек не так безобиден, как кажется. Илистое дно, крутой берег.
Н и н а. А может, мы поехали не той проселочной?
М и х а и л. На карте местности другой дороги нет.
Г е н н а д и й. Как нет и этого безымянного ручья. (Михаилу.) Что будем делать?
М и х а и л. Ты художественный руководитель агитбригады, ты и решай.
Г е н н а д и й. Через час должно состояться наше выступление. И оно состоится. Это все, что я знаю.
М и х а и л. Хоть бы бревно валялось — подложили бы под колесо.
Т а н я. Давайте вытащим несколько жердей из изгороди. Никто не заметит.
Г е н н а д и й (укоризненно). Татьяна! Несешь людям свет, а в голове…
М и х а и л. Тьма. Жерди слишком сухие и тонкие, Танечка. А вот за жердями, в огороде, я кое-что вижу…
Входит б а б к а Н е с м е я н а.
Здравствуйте, бабушка.
Б а б к а Н е с м е я н а. Здравствуй-здравствуй. (Садится на пень и словно застывает.)
М и х а и л (тихо, с досадой). Принесла ее нелегкая… Уселась и сидит на пеньке, как ложный опенок!