М и х а и л. Какая бабушка? (Показывает на Таню.) Эта?
Г е н н а д и й. Кончай дурачиться. Та, что сидит на пеньке.
М и х а и л (с готовностью). Рассмешить бабусю? Для меня это пара пустяков! (Подходит к бабке Несмеяне.) Бабуся, смотрите, какой я колючий! (Скрючивает пальцы, заплетает ноги.) Смешной я, правда? Сейчас я вам частушки спою. Вот слушайте. (Поет.)
Бабка Несмеяна даже не улыбнулась.
(Ребятам, опечаленно.) Не берет. А в цехе смеялись… Бабуся, неужели вам не смешно?
Б а б к а Н е с м е я н а. А чего смешного-то? Чего смешного-то? Варвара самогонку не варит.
М и х а и л. Да, но, может быть, Фекла варит?
Б а б к а Н е с м е я н а. Фекла три года как померла.
М и х а и л. Ну не Фекла — Дарья.
Б а б к а Н е с м е я н а. Дарья тоже не варит. И никто не варит.
М и х а и л (ребятам, вполголоса). У нее вот тут не варит. (Показывает на голову.) Бабушка, это частушки, куплеты. Так сказать, произведения искусства. Их нельзя понимать буквально.
Б а б к а Н е с м е я н а. Понимать нельзя, а зачем поешь?
М и х а и л. Ну и ну! Нет, я больше не могу! (Бабке Несмеяне.) Скажите, у вас в деревне все такие?
Б а б к а Н е с м е я н а. Какие — такие?
М и х а и л. Ну, несмешливые, что ли?..
Б а б к а Н е с м е я н а. А чего смешного-то? Чего смешного-то? Колхоз у нас — миллионер. Ни одного василечка в поле. А ты про какой-то чертополох поешь.
М и х а и л (ребятам). Мы провалимся, чует мое сердце. Вот как усядутся в зале такие старушенции… Чертополох, бабушка, — это олицетворение недостатков, которые, к сожалению, еще имеют место в нашей жизни.
Б а б к а Н е с м е я н а. В твоей жизни, может быть, и имеют.
Геннадий, Таня и Нина смеются.
М и х а и л (ребятам). Один-ноль в ее пользу! Но сейчас я все-таки развеселю эту бабусю. Еще одна частушка, бабушка. Антиалкогольная. (Поет.)
Б а б к а Н е с м е я н а. Емельян не сапожник, а бригадир.
М и х а и л (в сердцах). Тьфу!
Б а б к а Н е с м е я н а. И непьющий он.
М и х а и л (ребятам). Грандиозная старуха! (Бабке Несмеяне.) Простите, как вас величают?
Б а б к а Н е с м е я н а. Несмеяна.
М и х а и л. Такое имя?!
Б а б к а Н е с м е я н а. Прозвище. Зовут Петровна.
М и х а и л. А за что вам дали это прозвище?
Б а б к а Н е с м е я н а. А я почем знаю. Прозвали, и все тут.
М и х а и л. Может, потому, что вы не любите смеяться?
Б а б к а Н е с м е я н а. А чего смешного-то? Чего смешного-то?
М и х а и л (ребятам). У меня такое ощущение, будто сейчас эта бабуся сбросит с себя маску и под ней окажется Аркадий Райкин!
Геннадий, Таня и Нина смеются.
(Копируя бабку Несмеяну.) А чего смешного-то? Чего смешного-то?
Г е н н а д и й (бабке Несмеяне). Неужели во всем хозяйстве ни одного недостатка?
Б а б к а Н е с м е я н а. Колхоз, говорю, почти на первом месте в районе. Ты погляди, какие дома, какие фермы! Все у всех есть, кого ни возьми.
М и х а и л. И поглядим! И проверим! (Приносит из автобуса подзорную трубу, смотрит в сторону центральной усадьбы.) Черт! А действительно! Красотища-то какая!
Г е н н а д и й. Ну-ка, дай.
Геннадий, Таня и Нина вырывают друг у друга подзорную трубу, по очереди смотрят.
М и х а и л (Геннадию). Что скажешь, худрук?
Г е н н а д и й (вздохнув). Наша программа несколько устарела.
М и х а и л. Безнадежно устарела. Сценарий написан сто лет назад. На прадедовском материале. Когда ты был последний раз в деревне?
Г е н н а д и й. Я?.. Дай бог памяти… (Пытается вспомнить.)
М и х а и л. Все ясно. От картошки был освобожден.
Г е н н а д и й. А ты сам?
М и х а и л. Обычно в это время года я беру отпуск. Люблю бархатный сезон на юге.
Г е н н а д и й. Хороши просветители! С чем же мы будем выступать?
М и х а и л. Может, повернем назад, пока не поздно?