— Сириус, — предупреждающе начал Ремус, но под взглядом друга замолчал.
— А ты, Лунатик, неужели ты не злишься? — неверяще спросил Сириус. — Эта... эта ведьма заставляла Гарри калечить собственную руку, а сама сидела и смотрела! Заставила его поверить, что мы отвернёмся от него! Как ты можешь просто сидеть...
— …потому что в отличие от тебя, Сириус, я не могу позволить моим эмоциям возобладать надо мной, — выплюнул Ремус. — Ты даже не представляешь, как трудно мне сейчас держать волка под контролем. Так что не надо мне тут выговаривать, как я должен реагировать.
— Мальчики, — спокойно вмешался Дамблдор. — Сейчас не время позволять нашим различиям встать на пути общего дела. Гарри и сам, наверно, не осознаёт, как сильно нужна будет ему наша поддержка, чтобы пройти через это. В понедельник Рождество, и пока оно не пройдёт, ничего сделать не удастся. Ради Гарри я постараюсь назначить слушание на как можно более раннюю дату. Чем раньше мы сможем со всем разобраться, тем меньше вероятность, что информация просочится в прессу. Если вам что-то понадобится, смело обращайтесь к любому члену Ордена, кроме Уизли. Подозреваю, им и без нас сейчас тяжело.
Согласно кивнув, Сириус и Ремус проводили взглядом до двери профессора Дамблдора, прихватившего с собой Омут. Профессор МакГонагалл ушла следом.
— Прости меня, Лунатик, — с сожалением проговорил Сириус. — Я... я просто не знаю, что делать. Я чувствую себя таким беспомощным. Как я мог быть так слеп? Я же видел, как он постепенно отстраняется от нас, но думал, что всё это лишь подростковые заморочки. Думал, что мы сможем разобраться во всём на каникулах.
— Добро пожаловать в клуб, — искренне произнёс Ремус. Он упал на ближайший стул и потёр уставшие глаза. — Потребуется много усилий, чтобы исправить это.
— Ну, так что, будем вести себя так же, как и в начале летних каникул? — предложила Тонкс, садясь на стул рядом с Ремусом. — Будем дежурить по-очереди. Мы же его семья. Мы не можем поступить иначе.
Мародёрам пришлось согласиться. Это меньшее, что они могли сделать для Гарри.
* * *
Гарри проспал до самого вечера, а проснувшись, обнаружил, что не один. Сам он спал на спине, а рядом с ним, положив голову ему на грудь, примостилась знакомая чёрная собака — Полуночник. Парень автоматически принялся гладить его, вновь закрывая глаза. Он не понимал, по какой причине чувствует себя таким уставшим. Он проспал большую часть дня, так почему же ему опять хотелось спать? Какой бы ни была причина, Гарри решил, что в данный момент сон, возможно, был лучшей из имеющихся у него альтернатив.
Он ещё не был готов посмотреть в глаза своим опекунам. Как заставить их понять, что он просто делал то, что чувствовал необходимым? Как объяснить им, что значит семья для того, кто вырос без неё? В глубине души Гарри понимал, что профессор Амбридж говорила все те вещи с одной целью: внушить ему неуверенность в чувствах опекунов к нему. А ещё он понимал, что Сириус и Ремус никогда не вернут его обратно Дурслям.
Однако разум не всегда рационален, в особенности, после кошмаров. Гарри знал, что ведёт себя как ребёнок. Ему уже пятнадцать, и он не должен беспокоиться о том, что Сириус и Ремус вдруг бросят его. Но правда была в том, что он думал об этом каждый день. Порой его всё ещё охватывал страх, что жизнь с опекунами может оказаться всего лишь сном. И это, как ни что другое, доводило его паранойю до крайности.
Полуночник тихо заскулил, и Гарри понял, что пёс проснулся и теперь беспокоился о нём. Вздохнув, парень разлепил веки и увидел расплывчатые голубые глаза, уставившиеся на него.
— Всё в порядке, Полуночник, — тихо казал он. — Просто я почему-то устал. — ”Смени тему, Гарри.” — Знаешь, мне кажется, нам нужно кое о чём поговорить. Ты ведь не молодеешь, Полуночник. Думаю, мы должны начать искать тебе друга... женщину-друга. Разве тебе не хочется, чтобы по дому бегали маленькие щеночки?
Полуночник сразу же поднял голову с гарриной груди, уставившись на него большими глазами. “О, да, мне придётся заплатить за это”, — весело подумал парень. Пёс фыркнул, а затем встал, повернулся и сел спиной к Гарри, пытаясь показать, что тот его обидел.
Гарри вздохнул, садясь, и придвинулся к краю кровати, немного помедлив, прежде чем выбраться из-под тёплого одеяла.
— Я ничего под этим не подразумевал, Полуночник, — тихо сказал он. — Я просто хочу сказать... ну... ты хороший папа, и я подумал, что ты захочешь своих собственных... хм... ну, не щеночков... В общем, неважно. Забудь, что я сказал.