— Думаю, Визенгамот уже собрался, — сказал профессор Дамблдор, стоя в дверях. — Ты сможешь идти, Гарри?
Гарри кивнул, и Сириус с Ремусом помогли ему подняться. Голова тут же закружилась, так что ему пришлось закрыть глаза. Опекуны подхватили его под руки, удерживая на ногах. Когда головокружение прошло, Гарри снова открыл глаза и посмотрел в сверкающие голубые глаза профессора Дамблдора.
— Идёмте, покончим с этим, — вложив в голос максимум уверенности, сказал парень.
— Ты уверен, Гарри? — спросил профессор Дамблдор обеспокоенным голосом. — Визенгамот поймёт, если ты не сможешь прийти. Уверен, к этому времени всем, кто будет присутствовать, уже рассказали о нападении на тебя. И, предупреждая ваш вопрос, я уже попросил, чтобы ради гарриной безопасности Долорес Амбридж не присутствовала на слушании. Ты, Гарри, дашь показания, судьи рассмотрят доказательства, после этого тебе разрешат удалиться. Потом та же процедура ждёт Долорес. Повторно тебя позовут уже в конце, когда будет выноситься приговор.
— Какие меры будут приняты относительно нападения Амбридж на Гарри и Ремуса? — спросил Сириус.
Профессор Дамблдор вздохнул.
— Хоть произошедшее и печально, оно играет нам на руку, — честно ответил он. — Её палочка послужит доказательством, что она применила Непростительное. За это её ждёт наказание. Долорес было сказано держаться от тебя подальше, Гарри. И то, что она ослушалась указаний Визенгамота, не пойдёт ей на пользу.
С помощью Сириуса и Ремуса Гарри проследовал за профессором Дамблдором в комнату с большим прямоугольным столом, за которым сидели четыре волшебника и три ведьмы. Все они были одеты в тёмно-фиолетовые мантии с серебряной буквой “В” на левой стороне груди. Гарри сразу опознал Корнелиуса Фаджа, министра магии, который сидел в центре, и Перси Уизли, сидевшего с левого края. Только эти двое были ему знакомы Гарри и только они смотрели на него с презрением. Во взглядах же остальных читалось лишь сочувствие.
Перед большим столом стоял ещё один, поменьше, с четырьмя пустыми стульями. Опекуны подвели Гарри ко второму стулу слева, а сами сели по бокам от него: Ремус — слева, Сириус — справа. Профессор Дамблдор занял оставшийся свободный стул рядом с Сириусом. Опустившись на стул, Гарри облегчённо вздохнул. В таком положении он чувствовал себя значительно увереннее, нежели стоя. “Просто держись. Ты сможешь. Спать будешь потом”.
— Профессор Дамблдор, — с любопытством спросила одна из волшебниц. — Вы уверены, что мистер Поттер готов давать показания сегодня? Кажется, он вот-вот потеряет сознание.
— Отсрочка заседания недопустима, мадам Боунс, — спокойно возразил профессор Дамблдор. — Уверен, все мы хотим поскорее с этим разобраться.
— Да-да, давайте начнём, — нетерпеливо воскликнул Фадж. — Мы собрались здесь сегодня, чтобы рассмотреть обвинения, выдвинутые Сириусом Орионом Блэком и Ремусом Джонатаном Люпиным, опекунами Гарри Джеймса Поттера, против Долорес Джейн Амбридж. По словам истцов, она злоупотребила полномочиями преподавателя по Защите от Тёмных Искусств и Верховного Инквизитора, использовала на студенте запрещённое законом Кровавое перо и словесно оскорбляла ученика. Следователи: Корнелиус Освальд Фадж, министр магии; Амелия Сьюзан Боунс, глава Департамента Магического Правопорядка. Секретарь суда: Перси Игнатиус Уизли...
— … мы все прекрасно знаем, кто здесь собрался, Корнелиус, — перебила министра мадам Боунс. — Давайте заслушивать показания.
Фадж наградил мадам Боунс раздражённым взглядом, а затем уставился прямо на Гарри, и в глазах его не было ни капли сострадания.
— Мистер Поттер, объясните своими словами причину, по которой были выдвинуты обвинения против члена преподавательского состава Хогвартса и сотрудника министерства магии Долорес Амбридж, — спросил Фадж с холодом в голосе.
Гарри глубоко вдохнул и тут же почувствовал, как Ремус и Сириус взяли его за руки, напоминая, что он не один.
— Профессор Амбридж относилась ко мне иначе, чем к остальным студентам, с того самого момента, как я вошёл в её класс, — начал он тихим, но твёрдым голосом. — Она не упускала ни единой возможности высмеять передо мной и моими одноклассниками моих опекунов из-за того, кем они были и что они сделали. Не добившись никакой реакции с моей стороны, она поймала меня в коридоре недалеко от гриффиндорской башни до наступления комендантского часа и потребовала, чтобы я сказал, где был. Затем, когда я ответил, что был в библиотеке, она назначила мне отработку. Следующим вечером мне было приказано писать “Я не должен лгать” особым пером, которому не нужны чернила, лишь моя кровь, а те же слова, что я писал на пергаменте, появлялись на тыльной стороне моей руки, вырезанные на коже. Отработка началась в пять часов вечера и продлилась до полуночи. После, посмотрев на мою руку, профессор выказала неудовлетворение достигнутым результатом и назначила мне ещё два вечера отработок.