* * *
Два с половиной часа спустя Гарри сидел в Большом зале, пытаясь заставить себя отвлечься после состоявшегося долгого разговора с опекунами... Он не мог поверить, что профессор Амбридж лишила поезд охраны авроров. Она и Фадж в один голос уверяли, что они никак не могли предположить нападение на поезд и просто посчитали требование Дамблдора пустой блажью. “Досадная ошибка”, — так было заявлено.
Опекуны, перед тем как уйти, еще раз предупредили Гарри об Амбридж и Фадже. В связи со случившимся накануне они, казалось, еще больше нервничали. Гарри хотелось думать, что они просто слишком остро реагируют. Все бы ничего, но проблема была в том, что в этот раз остро волновался не только Сириус, но и Ремус, что случалось крайне редко. Неужели профессор Амбридж действительно такое чудовище?
До первого её урока Гарри не смог бы ответить на этот вопрос.
Перевернув страницу книги, которую все это время пытался читать, Гарри опять вернулся мыслями к минувшим событиям, а именно к тем, которые произошли после потери им сознания и о которых ему поведали опекуны. Два Пожирателя смерти были доставлены в министерство, но неведомым образом умудрились покончить с собой. Их не успели даже допросить. У каждого на левом предплечье обнаружилась Тёмная сметка Пожирателя смерти, но кто они такие, до сих пор не было объявлено. Это был серьёзный удар по Ордену. Казалось, все доказательства того, что Волдеморт вернулся, уже были в руках. А теперь ничто не помешает Фаджу огласить через Ежедневный пророк то, что ему будет удобно.
Единственное, что могло доставить проблем, был тот факт, что остальных спас один единственный пятнадцатилетний ученик. Об этом знали и ученики, ехавшие в поезде, и сотрудники министерства, прибывшие на “помощь”. Ну и конечно, сам факт нападения уже был нонсенсом. Сириус с Ремусом были правы, когда говорили, что родители будут требовать принятия каких-то мер. Нет никаких сомнений, что письма будут приходить дюжинами, если уже не приходят, а ученики несомненно захотят рассказать своим родителям, что их спас Мальчик-который-выжил. Вот и постарался не привлекать внимания.
Выпрямив спину, Гарри вздрогнул от вспышки боли и автоматически схватился за правый бок. Зелье, которое он принимал для своего сердца, никак не сочеталось с обезболивающим, так что боль придётся потерпеть несколько дней. Долгие несколько дней. Так как Гарри теперь был в Хогвартсе, мадам Помфри стало проще присматривать за ним. Каждое утро ему придётся наведываться в больничное крыло за очередной порцией зелья с последующим осмотром мадам Помфри его заживающих мышц. Ещё ему посоветовали побольше отдыхать, но сегодня начинались занятия, и времени на отдых, скорее всего, не будет.
Утонув в своих мыслях, Гарри не заметил появления других людей, пока на скамью слева от него кто-то не плюхнулся. Секунду спустя место справа также оказалось занято. Было только два человека, которые могли действовать настолько слаженно.
— Фред, Джордж, доброе утро, — тихо произнёс Гарри.
На краткий миг повисла тишина.
— Гарри, ты как? — спросил Фред.
В его голосе чувствовалась нотки нервозности, чрезвычайно чуждая всегда жизнерадостному Фреду, к которому привык Гарри.
— Мы приходили навестить тебя вчера вечером, но Сириус с Ремусом сказали, что ты ещё не скоро придёшь в себя. Не ошибусь, если скажу, что весь Гриффиндор был в шоке. Никто не ожидал, что опасность подберётся настолько близко.
— Думаю, не только Гриффиндор, — добавил Джордж, его голос был в точности такой, как у брата. — На Приветственном ужине все были подавлены, никто не разговаривал. В первый раз еда никого не волновала. Все хотели знать, всё ли с тобой в порядке. Думаю, все ужаснулись, когда ты рухнул там, рядом с поездом. А когда мы не смогли открыть двери и окна, чтобы помочь тебе, многие просто запаниковали. Мы действительно хотели помочь, ты ведь знаешь?
— Знаю, — тихо ответил Гарри.
Он и сейчас, стоило ему задуматься, мог слышать, как ученики били по окнам, в тщетной попытке их разбить. Столкнуться лицом к лицу с Пожирателями смерти уже само по себе ужасно. А смотреть на то, как кто-то сражается с ними, и быть не в силах прийти на помощь, наверное, и вовсе невыносимо. Они должны были чувствовать себя совсем беспомощными.
— Но ведь все разрешилось, верно? Все уже хорошо, так что давайте поговорим о чём-нибудь другом.