Гарри некоторое время смотрел на Дамблдора, потом потёр глаза, прогоняя усталость.
— Я просто подумал, сэр, что вы должны узнать, — произнёс он, садясь на кровати. — Волдеморт жутко разозлился, когда узнал о нападении на поезд. Он знает, что я стал причиной его комы, и хочет теперь узнать, как я это сделал, потому что... — Гарри опустил глаза, вспомнив слова Волдеморта. Тот вот уже второй раз упоминал, что Дамблдор его боится. Это правда? Неужели Дамблдор боится этих выбросов?
— Потому что? — мягко подтолкнул парня Дамблдор.
Гарри обеспокоенно посмотрел на отчасти размытый силуэт Дамблдора.
— Потому что вы боитесь этого, — закончил он слабым, напуганным голосом. — Тоже самое он говорил, когда тогда на кладбище обнаружил ожерелье, которые вы надели на меня. Вы ведь не боитесь меня, профессор?
Дамблдор ободряюще пожал плечо парня.
— Конечно же нет, Гарри, — ласково ответил директор. — Волдеморт ведь не знает, что у тебя лишь выбросы магии, а постоянный поток. Если бы он был постоянным, впору было бы волноваться. Никто не сможет вынести столько магии постоянно. Вспомни, в каком состоянии ты был, когда вернулся с кладбища. Твоё тело не смогло бы справиться с таким напряжением. Тело любого смертного существа не справится, в том числе и Волдеморта.
Гарри вздрогнул, вспомнив три сильнейших выброса, едва не отправивших его на тот свет в ту ночь. Он помнил чувство, будто вот-вот взорвётся.
— Но это не единственная причина, Гарри, — тем же мягким голосом добавил профессор Дамблдор. — Я не боюсь тебя, так как очень хорошо тебя знаю. Я знаю, что ты никому не причинишь вреда, только разве что у тебя не будет другого выбора. У тебя есть совесть, Гарри, и доброе сердце, которое выручает тебя тогда, когда другие бы сломались. Я никогда не буду бояться никого, настолько же заботливого, как ты, Гарри. Запомни это.
Гарри невольно почувствовал облегчение. Профессор Дамблдор не боится его. Волдеморт ошибся, но это не означает, что выбросы сами по себе безобидны. Это простая мысль только ещё больше укрепила желание парня научится их контролировать. Минувшей ночью случился первый сильный выброс за долгое время, а он оказался совершенно неготов к этому. И парень не собирался давать подобному случиться вновь.
— Я поговорил с Ремусом и Сириусом, Гарри, — продолжил Дамблдор после недолгой паузы. — Они беспокоятся, что в ближайшее время могут случиться ещё более сильные выбросы, но тем не менее оставили решение о подавляющем ожерелье за тобой. По моему мнению, ожерелье — лишь отсрочка проблемы, которую рано или поздно нужно будет решить. С другой стороны, мы не хотим добавлять тебе лишних забот.
Гарри взволнованно посмотрел на Дамблдора. Он не знал, как поступить. Он хотел научиться справляться с этим, но и профессор Дамблдор тоже прав. Ему и так приходится о многом беспокоиться сейчас.
— А чтобы сделали вы, сэр? — тихо спросил парень.
— Ну, я бы всё-таки надел ожерелье, просто для безопасности, — ласково произнёс профессор, затем наклонился поближе к Гарри и улыбнулся. — Но это не означает, что я бы использовал его постоянно. Только ты знаешь, сколько ты сможешь выдержать. Но я не хочу давить на тебя, Гарри. Если не хочешь, ты не должен надевать его. И конечно, какое решение ты бы не принял, ты всегда сможешь передумать. Весь персонал — ну, те кто в курсе — всегда рядом, если потребуется помощь. Если я недоступен, ты должен знать, что можешь довериться тому, кто передаст информацию мне.
— Да, сэр, — кивнул Гарри.
Когда речь шла о чём-то личном, из всех преподавателей Гарри чувствовал себя наиболее комфортно с профессором МакГонагалл. Кроме того, что она была деканом его факультета, МакГонагалл вот уже несколько лет возилась с парнем, присматривала за ним. А посещая дом Блэков, никогда не отказывала Гарри в разговоре, если у неё было время. Она одна из немногих видела его воспоминания о кладбище, близко к сердцу приняв увиденное.
Дамблдор ещё раз пожал плечо парня и встал.
— Добби взял на себя смелость принести твою одежду, — ласково произнёс он. — Думаю, завтрак скоро начнётся, так что, если у тебя больше нет вопросов, мы, пожалую, оставим тебя.