Гермиона была несогласна.
— Но...
— Достаточно, мисс Грейнджер, — жёстко оборвала девушку Амбридж и вернулась за свой стол. — Боюсь, мне придётся снять пять баллов с Гриффиндора за ваше бессмысленное нарушение. Прервёте урок снова, и я назначу вам наказание. Я здесь, чтобы преподавать согласно утвержденным министерством методикам, а не потакать фантазиям учеников. А теперь вернёмся все ко второй главе.
Оставшееся время урока прошло в молчании. Едва прозвенел звонок, все ринулись на выход — никому не хотелось оставаться в обществе Амбридж сверх необходимого. За ужин и весь вечер Гермиона не проронила ни слова, быстро отправившись спать. Гарри с Роном не нашли больше никаких занятий, и весь вечер работали над домашним заданием.
* * *
На следующее утро Гарри проснулся ещё более разбитым, чем накануне. Ему приснился странный сон. В нём был длинный-длинный коридор с единственной закрытой дверью в самом его конце. Тупая боль в шраме ничего не проясняла. С большой неохотой Гарри вылез из кровати, умылся, оделся и отправился в Больничное крыло за зельем. После этого, уже сидя в Большом зале, он записал увиденный сон в журнал.
Убрав журнал обратно в сумку, Гарри внезапно вспомнил, что со всем случившимся с прошлого утра он совершенно забыл о своём намерении поговорить с Сириусом и Ремусом о Волдеморте. Быстро позавтракав, Гарри помчался в башню Гриффиндора и достал зеркальце из сундука. Было ещё слишком рано, так что Гарри наложил несколько заглушающих чар на свою кровать и задернул полог, прежде чем позвать Сириуса. Да, крестный наверняка ещё спит, но Гарри больше не хотел откладывать этот разговор.
Вскоре в зеркале появилось лицо Ремуса.
— Доброе утро, сынок, — проговорил он с улыбкой. — Чему я обязан такой чести?
Гарри не смог улыбнуться в ответ. Лицо Ремуса заставило всплыть все его страхи об опекунах.
— Ремус, знаю, это может прозвучать так, словно у меня паранойя, но мне нужно, чтобы ты обещал мне, что вы с Сириусом будете осторожны, — выпалил он. — Не позволяй Сириусу уходить, когда вздумается, и убедись, что он держит свой темперамент под контролем, пожалуйста.
Улыбка полностью исчезла с лица Ремуса, сменившись беспокойством.
— Гарри, что такое? — осторожно спросил он. — Что-то произошло? У тебя ночью было ещё одно видение? У тебя болит шрам?
— Немного болит, переживу, — быстро ответил Гарри. — Как много профессор Дамблдор рассказал вам о моём последнем видении?
Ремус пожал плечами.
— Немного. Сказал, что ты видел во сне, как Волдеморт очнулся и созвал своих Пожирателей. Дамблдор также сказал, что у тебя случился ещё один выброс, намного мощнее, чем тебе приходилось до сих пор испытывать. А что?
Гарри протёр глаза под очками.
— То, что Волдеморт решил разузнать об этих выбросах, — признался он. — Он будет охотиться за вами двоими, я уверен. Прошу, пожалуйста, будьте осторожны!
— Я понял тебя, сынок, — искренне произнёс Ремус. — Бродяге я передам... обещаю, что мы будем осторожны, устраивает? — Мужчина дождался кивка Гарри. — Теперь расскажи, как твои дела? Амбридж уже начала злоупотреблять своим статусом?
— Тебе действительно нужен ответ? — задал Гарри риторический вопрос. — Очень трудно не высказать что-нибудь на уроке, особенно когда Амбридж начинает вещать что-то типа: “Министерство право, вы ошибаетесь, они там умные, а вы тупицы”. Не понимаю, как министерство могло так поступить, когда на неё поступило уже столько жалоб.
— Не ты один, — признался Ремус. — Знаю, Гарри, тебе приходится тяжело, особенно учитывая события последних дней. Как бы трудно это не было, постарайся не думать о Волдеморте. Он не станет нападать на Хогвартс, едва выйдя из комы. Вспомни свой метод успокоения. Думай о том, на что ты можешь повлиять. Сириус и я в безопасности здесь, не переживай о нас, хорошо?
Гарри кивнул, чувствуя, как беспокойство покидает его. Ремус прав. Не стоит переживать из-за того, на что он не может никак повлиять. Он сделал всё что мог, предупредив Ремуса, что Волдеморт может начать охоту на Мародёров. Оставалось надеяться, что Сириус всерьёз воспримет это предупреждение. После Азкабана тот стал ненавидеть любое ограничение над собой. Он упивался чувством свободы и всегда с жаром её отстаивал.
— Тебя что-то ещё гложет, сынок, — спросил Ремус, когда пауза затянулась.
— Ничего, с чем бы я не справился, — произнёс Гарри с легкой улыбкой, надеясь, что мужчина ему поверит. — Просто беспокоился за вас двоих. Я сообщу, если произойдёт что-то ещё, хорошо?
— Да, — Ремус кивнул. — Мы сделаем то же. Заботься о себе, Гарри, и постарайся хоть немного развлечься. Твой вид говорит о том, что тебе это необходимо.