По окончании встречи Гарри вместе с Невиллом и Джинни направились в башню Гриффиндора. Оба представителя Гриффиндора немедленно стали рассказывать Гарри обо всём, что он пропустил: об исключении Крэбба из команды; о лекции, которую прочла им в гостиной профессор МакГонагалл; о речи профессора Дамблдора на вчерашнем ужине, адресованной всем четырём факультетам; а также об испытательном сроке Малфоя и его уходе из квиддичной команды. Это совсем не удивило Гарри. Малфой может причинить больше хлопот, как староста, а не как ловец.
А вот обращение Дамблдора ко всей школе удивило. Директор заявил, что отныне любое проявление вражды между факультетами и тем более внутри оных не допускается. По словам Невилла и Джинни, в Гриффиндоре нашлось довольно много учеников, которые намеревались отомстить Малфою, считая его наказание слишком мягким, но теперь они все были расстроены, не в силах претворить свои замыслы из-за этого объявления. Гриффиндорцы считали, что имеют полное право защищать одного из своих.
Гарри не знал, что и думать о всём этом сумбуре. Он был тронут небезразличием окружающих, но чувствовал себя неуютно, думая о понесённом Малфоем наказании. Драко и его подхалимы никогда не отличались уважением к правилам. Они нарушали их, когда хотели. И у Гарри было острое подозрение, что это вряд ли измениться только из-за того, что Дамблдор чего-то запретил.
На парня, едва он оказался в гостиной, обрушилась лавина голосов, выражающих поддержку и сочувствие и поздравляющих с победой. Вопросы о состоянии Гарри смешивались с похвалами тому, что так удачно ему удалось избавиться от двух игроков Слизерина. К облегчению парня, Рон с Гермионой быстро вывели его из толпы и вместе с ним поднялись в спальню мальчиков пятого курса. Рон закрыл за ними дверь и запер её, а Гермиона наложила несколько заглушающих чар.
— Гарри, Хагрид вернулся, — выпалила она. — Мы видели его прошлым вечером. Он в ужасном состоянии: выглядит так, словно подрался с великанами.
Гарри мгновенно напрягся. Ранее его нередко посещали мысли о том, что с Хагридом что-то произошло. И вот теперь он узнаёт такое.
— Но он в порядке, ведь так? — дрожащим голосом спросил Гарри. — Он сказал бы мне, если бы что-то случилось. Последняя же весточка от него была о том, что он просто задерживается. Насколько всё плохо?
Рон с Гермионой в удивлении переглянулись, а затем уставились на Гарри.
— Ты переписывался с Хагридом? — спросила девушка.
Гарри кивнул и сел на ближайшую кровать, которая, кажется, принадлежала Дину. — Он винил себя за то, что его не было рядом, когда я... ну, почти умер, — с дискомфортом произнёс парень. — Он присылал сов каждые несколько недель, спрашивая, как я поживаю и не надоедают ли мне Сириус и Ремус. Он никогда не писал, чем занимается, поэтому я не спрашивал. Вы знаете Хагрида. Он же не сможет хранить секреты, даже если его жизнь зависит от этого.
Рон внезапно отвернулся, а Гермиона присела рядом с Гарри.
— Мы заметили, — произнесла она себе под нос. — Хагрид сказал нам, что был в горах, пытаясь убедить великанов встать на нашу сторону. Но, видимо, ничего не получилось. Сначала там произошёл какой-то бунт среди великанов, потом туда прибыли Пожиратели смерти. Думаю, Хагрид не хотел волновать тебя, вот и не вдавался в подробности... как и ты не рассказывал ему про себя.
Гарри, распахнув глаза, мгновенно повернулся к Гермионе. Парень не рассказывал Хагриду о большом количестве вещей, так как знал, что стоило ему узнать, что у Гарри не всё в порядке, он бы тут же всё бросил, чтобы быть рядом с ним. Полувеликан был наиболее заботливым из всех его знакомых.
— Что ты ему рассказала? — с дрожью в голосе спросил Гарри.
Гермиона с тревогой посмотрела на Рона. Она всё ещё пыталась восстановить былую дружбу с Гарри и сейчас, казалась, была напугана, что подвергла опасности тот прогресс, который они уже достигли.
— Ну, Хагрид поинтересовался, почему тебя нет с нами, — произнесла она, переведя взгляд на Гарри. — Нам пришлось рассказать о матче. Хагрид не мог понять, почему Малфой так поступил, так что мы рассказали ему, что это не первый случай в этом году, когда Малфой нападает на тебя. Потом Хагрид спросил, почему тебе тогда не разрешали летать, и нам пришлось рассказать о нападении на поезд.
— Он очень рассердился, Гарри, — добавил Рон. — Я никогда не видел его таким злым. Мы еле успели успокоить его, когда заявилась Амбридж и начала выспрашивать, где он пропадал. К счастью, мы захватили с собой... э-э... твою мантию, так что она нас не видела. Хагрид ей явно не нравится. Когда он не смог объяснить происхождение своих ран, думаю, всё стало только хуже.