Не желая, чтобы у профессора МакГонагалл были проблемы, Гарри встал, поднял сумку и последовал за профессором Амбридж. Проходя мимо МакГонагалл, он заметил потрясённое выражение, застывшее на её лице. День из просто плохого превратился в ужасный. Новость означала, что теперь, случись у профессора Снейпа очередной приступ подлости, Амбридж сможет заменить назначенное наказание на очередную ночь писания строчек собственной кровью. Чего бы это ему не стоило, Гарри поклялся себе, что не станет больше давать любому из преподавателей повод назначать ему отработку.
Зайдя за профессором Амбридж в её кабинет, Гарри заметил, что ненавистное перо уже лежит на столе рядом с длинным куском пергамента.
— Вы знаете, что делать, мистер Поттер, — пропела Амбридж, жестом приглашая его сесть за стол. — Давайте-давайте, смелее.
Гарри удержал готовый вырваться стон, положил сумку на пол и сел за парту. Взяв перо, парень глубоко вздохнул, уже боясь того, что случится дальше. Сколько часов она продержит его сегодня? С большой неохотой Гарри прикоснулся кончиком пера к пергаменту и вывел “Я не должен лгать”. Слова красным застыли на бумаге... и на тыльной стороне ладони, будто были там всё время. Не обращая внимания на жгучую боль в руке, Гарри ещё раз написал “Я не должен лгать” — и еще большая боль прошила ладонь, а разрез на коже углубился.
А спустя час после начала отработки Амбридж заговорила.
— Мистер Поттер, — с печалью произнесла она. — Боюсь, у нас образовалась небольшая проблема. — Гарри остановился и поднял голову. — О, нет-нет, продолжайте писать, мистер Поттер, — приторным голосом промурлыкала Амбридж и снова подпустила в голос огорчения. — Я вожусь с вами, вожусь, но вы, похоже, не хотите ничего понимать. Вы продолжаете распространять ложь по всему замку. Иногда даже возникает мысль, а не крик ли это о помощи.
Профессор Амбридж посмотрела на свиток, который держала в руке, и медленно покачала головой.
— Мне кажется, всё началось ещё до вашего третьего курса и инцидента между Сириусом Блэком и вашим дядей, — задумчиво произнесла женщина. — Как мне стало известно, вы были чуть ли не преступником, когда жили у родственников. Постоянно приносили проблемы... начинали драки. Просто удивительно, но Вернон Дурсль был вправе применять любые средства, чтобы привить вам послушание.
Гарри резко вздохнул и застыл. Нет! То, что делал дядя Вернон, нельзя оправдать! Сириус, Ремус и все преподаватели в один голос уверяли его, что дядя Вернон был неправ, вымещая свою злость на ребёнке. Ни один взрослый не имеет права бить детей. Ремус неоднократно ему твердил об этом.
— Терроризировали родственников, угрожая им магией, мистер Поттер? — печально произнесла Амбридж. — И ещё удивляетесь, что они так к вам относились... Пишите-пишите, мистер Поттер, — она подождала, пока парень не начнёт выводить слова, и продолжила: — Возможно, именно из-за вас ваши родственники так ненавидят магию. По моим сведениям, они обеспечивали вас всем необходимым целых двенадцать лет, пока вы не обвинили своего дядю в жестоком обращении.
ОБВИНИЛ? Гарри отказывался верить своим ушам. Профессор Амбридж обвиняла его в страхе дяди Вернона и тёти Петуньи перед его “ненормальностью”. Это не так! Тётя Петунья завидовала сестре. И её возмущало, что та стала волшебницей. Тётя Петунья сама призналась в этом, когда Хагрид спас его в одиннадцатый день рождения!
— Именно тогда началась вся эта ложь, — продолжала профессор Амбридж. — Увидев, сколько внимание вам уделяли, вы уже не могли остановиться, — она поцокала языком и покачала головой. — Очень грустно, что добропорядочное семейство теперь должно расплачиваться за это. Боюсь, ложь уже стала для вас наркотиком, мистер Поттер. Попробовав, вы продолжаете снова и снова. А ваши... кхе-кхе... опекуны сами такие же и только потворствуют вам. Возможно, вы считаете, что обвели всех вокруг пальца, мистер Поттер, но я вижу, что вы делаете на самом деле. И, думаю, вы не представляете, что стали проблемой для столь многих.
“Это неправда”, — вновь и вновь повторял про себя Гарри. Семейство Дурслей было каким угодно, только не добропорядочным. Это неправда. Они относились к нему как к рабу. Это неправда. Сириус и Ремус первые, кто рассказал ему правду о маме с папой и о том, что сделали с ним Дурсли. Это неправда. Он доверял им свою жизнь. Это неправда. И он никогда не стал бы лгать о чём-то подобном.