— Бывший уголовник и полузверь, — пробормотала Амбридж. — Возможно, ваши нынешние условия жизни гораздо более губительны, чем мы предполагали раньше. И кажется уже ясно, что ваши родственники — единственные, кто был способен держать типов, подобных вам, в узде, мистер Поттер. С тех пор, как вы с ними не живёте, вы приносите одни только проблемы.
Только потому, что министр слишком глуп, чтобы признать совершённые министерством ошибки! Гарри мысленно уже кричал. Он ничего не понимал в происходящем. Напрашивалось на ум лишь то, что профессор Амбридж совершенно спятила. Она одержима верой в министерство. В её искажённом уме всё, что делает министерство, верно и правильно, как бы это ни было на самом деле. Она, похоже, действительно полная дура без следа мозгов.
— Полагаю, меня не должно удивлять то, что вы воспользовались титулом и привилегиями, любезно предоставленными вам министерством, — продолжала профессор Амбридж. — Вы могли использовать свою славу, чтобы оказывать позитивное влияние на благо министерства, но вместо этого вы ходите с напыщенным видом по этому замку, словно находитесь у себя дома. При таком положении вещей неудивительно, что остальные берут на себя обязанность напоминать вам о вашем месте.
Дыхание Гарри участилось — он изо всех сил пытался взять под контроль эмоции. Он не ходит с напыщенным видом! И как она может быть столь извращённой, чтобы считать, что Малфой прав? И ещё, он никогда не хотел и не просил этой славы, доставшейся ему довеском к титулу мальчика-который-выжил, чтоб его. Ну почему, почему никто этого не понимает?
— Под вашу дудку могут плясать многие, мистер Поттер, но я определённо не из их числа, — с исступлённой уверенностью говорила Амбридж. — Я вижу, какой вы на самом деле — просто избалованный мальчишка. Вы, похоже, выбрали целью свой жизни приносить проблемы. Мне кажется, это лишь вопрос времени, когда ваши драгоценные опекуны и преподаватели увидят ваше истинное лицо. И когда этот момент придёт, я надеюсь, мистер Поттер, вы будете готовы пожинать последствия своих поступков.
Гарри чувствовал, что тиски воли, которыми он сохранял контроль над собой, трещат и вот-вот разлетятся на мелкие кусочки. Техника успокоения, давай, Гарри! Закрыв глаза, парень постарался сфокусироваться на чём угодно, кроме голоса Амбридж. Она имеет права на собственной мнение — Ремус много раз говорил ему об этом. Однако он не упоминал, насколько её мнение может ранить. Почему никто не понимает, что он готов немедленно расстаться с именем и той славой, которую “дало ему министерство”, если тогда он станет обычным, ничем не выделяющимся? Почему все так уверены, что он жаждет публичности, которая отнимает даже крохи надежды на спокойную жизнь?
— Отчаянные времена требуют отчаянных мер, мистер Поттер, — как ни в чём не бывало продолжала Амбридж. — Люди, подобные вам, нуждаются в твердой руке, которая держала бы их в узде. В этом свете действия вашего дяди представляются единственно верным решением, попыткой спасти вас. И по моему мнению, недалёк тот день, когда все наконец прозреют и увидят, что вы не более чем жаждущий внимания лжец.
Завершив свой монолог, профессор Амбридж вновь села за свой стол и продолжила проверять работы. Внешне Гарри остался спокойным, словно ничего и не слышал, но внутри у него всё разрывалось от крика. Ремус настойчиво твердил, что дядя Вернон был однозначно неправ, вымещая свою злость на Гарри. Все преподаватели уверяли Гарри, что случившееся — не его вина. И дядя Вернон сидит в тюрьме именно по этой причине.
До конца отработки Амбридж молчала. Единственные звуки, которые нарушали тишину кабинета, был скрип их перьев и редкое шуршание пергаментов, когда Амбридж переходила к проверке следующей работы. Наконец около часа ночи Амбридж изучила мокрую от крови руку Гарри и с улыбочкой отпустила его, бросив напоследок приторным голосом пожелание спокойной ночи.
Подхватив сумку, Гарри выскочил из кабинета и понёсся к ближайшей ванной. Аккуратно промыв рану, он перевязал её, как уже делал прежде. Ладонь пульсировала болью, а кровь продолжала течь и, похоже, не собиралась останавливаться в ближайшее время. Спрятав руку под мантией, Гарри побежал в башню Гриффиндора — у него не было никакого желания оказаться пойманным в коридоре в столь поздний час и получить ещё одно наказание, результат которого будет вполне очевидным.