— Не могу в это поверить! — бушевала Гермиона по дороге в Большой Зал, не заботясь о том, что её могут услышать. — Эта... эта жаба! Как она могла использовать нечто подобное, как повод для наказания? Мы же весь урок читали!
— Ты просто обязан рассказать об этом Дамблдору, Гарри, — добавил Рон. — Амбридж вышла из-под контроля. Сколько отработок она назначила тебе за последний месяц?
— Да всех и не упомнишь, — честно пробормотал Гарри в ответ.
У него бывало, по меньшей мере, две отработки в неделю, так что его рука толком даже не успевала заживать. У Гарри вошло в привычку постоянно скрывать её рукавом, чтобы не было видно повязки, и со временем, дабы не привлекать лишнего внимания, он стал чаще пользоваться левой рукой. Пока это срабатывало.
— Так что она заставляет тебя делать во время отработок, Гарри? — с любопытством спросила Гермиона.
— Эм... да просто писать строчки, — не дрогнувшим голосом ответил Гарри.
Он ведь не врал, просто не говорил всей правды. За последнее время Гарри достиг большого мастерства в искусстве полуправды. Не сказать, что он гордился этим, но он убедил себя, что это было необходимо.
— О, — поражённо ответила Гермиона. Было очевидно, что она не ожидала услышать подобный ответ. — Что ж, могло бы быть и хуже.
— Точно, — ответил Гарри. — Могло бы быть и хуже.
Хотя, сказать по правде, он не знал, куда уж хуже.
Не успел Гарри и глазом моргнуть, как наступила среда, и пришла пора для отработки. Парню снова пришлось писать строчки собственной кровью, выслушивая язвительные комментарии профессора Амбридж о том, что он обуза и доставляет одни лишь неприятности, что, стоит только немного подождать, и весь волшебный мир тоже поймёт это. Честно говоря, Гарри слишком устал, чтобы даже возразить ей. И потому просто сидел и выслушивал разглагольствования Амбридж. Прошёл по меньшей мере час, прежде чем она успокоилась и села проверять работы студентов. Сам Гарри уже настолько привык ко всем этим упрекам, что пытался, по мере своих возможностей, просто игнорировать ее.
Амбридж отпустила его около одиннадцати часов, и Гарри как обычно поспешил в туалет, чтобы промыть и перевязать свою рану, а затем отправиться в гриффиндорскую башню. Теперь это уже стало его обычной рутиной. Он, не оглядываясь, пересёк пустую гостиную, взбежал по лестнице и вошёл в тёмную спальню, тишину которой нарушал лишь храп Невилла. Осторожно переступая через разбросанные однокурсниками вещи, он добрался до своей кровати, переоделся, наложил несколько заглушающих чар и забрался под одеяло, надеясь, что уж этой ночью кошмары его не потревожат.
Но, как и все прежние ночи, эта не стала исключением. Он быстро провалился в кошмар, в котором Сириус и Ремус кричали на него, говорили, что он ни на что не годный урод, которого они с радостью отдадут обратно Дурслям, как только Вернона отпустят из тюрьмы. Мол, может, хоть они, Дурсли, сумеют вбить в Гарри хоть какую-то сознательность, в которой он так отчаянно нуждается. Гарри умолял своих опекунов не делать этого, но они его не слушали. По их мнению, Гарри не стоил того, чтобы его слушать.
А потом кошмар изменился. Его тело изменилось. Теперь оно было гладкое и гибкое. Он скользил животом, словно по льду... но это был не лёд, а холодный тёмный камень. Это было странно, но по какой-то причине он так не считал. Окружавшие его предметы пульсировали странными цветами. Окинув коридор взглядом, он заметил кого-то — человека, сидевшего на полу с опущенной головой. Его очертания, несмотря на темноту, были отчётливо видны. Он явно спал.
Высунув язык, Гарри попробовал запах человека. Он не мог вспомнить откуда, но запах был странно знакомым. Слишком знакомым. Он знал этого человека. Только вот не мог понять, кто это. Человек пошевелился и вдруг вскочил на ноги, заметив, что больше не один, и его серебристая мантия соскользнула вниз. По сравнению с Гарри человек был высоким, но это не имело значения. Гарри увидел, как человек достал палочку, не оставив ему другого выбора, кроме...
Но почему? Почему у него нет выбора?
Его накрыла волна нестерпимой боли, особенно сильной в районе шрама, отшвырнув все протесты на задний план. Гарри закричал. Было такое чувство, будто какая-то неведомая и могущественная сила раздирает его голову на кусочки. У него абсолютно не было выбора — он должен был укусить этого человека. Так было нужно... Но почему?!
Он поднялся высоко над полом и ударил человека в бок... НЕТ! Управляющая им сила вытолкнула его из тела, позволив ему увидеть, как знакомая змея делает ещё два броска. Теперь Гарри узнал человека, который, закричав от боли, привалился к стене и медленно сполз на пол, истекая кровью. Это был мистер Уизли.