Чёрное и Белое - это день и ночь. Когда они соединяются, люди уже не могут сопротивляться, одни видят только Белое, и восхваляют двух сестер, другие видят только чёрное, и просто боятся.
Знаешь, попахивает политикой, заключил Коля. Что ты понимаешь, возмущенно ответил Лёня, художник и политика - две вещи несовместные. Политика - это низкая субстанция, это грязная возня, это борьба за кусок хлеба. Художник - служитель чего-то высокого, в конечном счёте - самого Бога. Художник не должен вникать в то, что называется политикой.
«Иногда мне кажется, что власть зла в этом мире неодолима, но я сопротивляюсь этому, пытаюсь что-то делать, и этого у меня уже никто не отнимет. Возможно, я счастливый человек, потому что судьба ко мне благосклонна, и я могу заниматься тем, что считаю делом своей жизни. Каждый раз я пытаюсь соотнести то, что сделал, с Богом и понять, чего больше - добра или зла в том, что я сотворил».
30.
Последнее время с Корсуковым происходили странные вещи. Неожиданно дело об убийстве Баскаева отобрали. В одно прекрасное утро он разговаривал со свидетельницей по другому делу, неожиданно в комнату ворвались люди и предложили открыть все ящики стола. Как в лучших советских фильмах о нечистых на руку милиционерах, в ящике оказался конверт с какой-то круглой суммой. Тут же завели служебное дело и понизили в звании.
Корсуков понимал, что все эти события как-то связаны, но ему некогда было подумать, потому что сразу же после понижения его снова завалили работой. Дело закрыли за недостатком улик и сдали в архив, все оставалось неясным и туманным.
За такими размышлениями его застал звонок. Странно, подумал Корсуков, практически никто не знает, что я работаю в воскресенье. Голос в трубке был хриплый, мужской, возраст определить практически невозможно.
- Корсуков?
- Да. Мы знакомы?
- Не совсем. Вот и познакомимся. Не желаете?
- Смотря для чего, - этот наглый тон стал Корсукова раздражать с первых же минут разговора.
- Ну, господин Корсуков, - в трубке прозвучало что-то вроде смеха, - вы же человек думающий, мыслящий, ищущий, какой там ещё...
- Нельзя ли более внятно?
- Короче, - уже жёстко сказал голос. - Жду в баре «Лео» в шесть вечера.
- Как любезно. На какую тему будет разговор?
- На тему твоей великолепной карьеры. Да, и позвони Ашоту, он тоже многое может рассказать.
- Ашоту?
- Да-да, вот по этому номеру, - и в трубке быстро продиктовали номер.
Ашот был местный предприниматель, из тех, кто контролирует. Об этом не принято было говорить, но в городе давно не было никаких «крутых разборок» по той простой причине, что все куски пирога давно были разделены. Поэтому Корсуков удивился, ведь отношения бизнес - власть давно были определены. В конце концов, он ничем не рискует, если просто позвонит, а идти на «тихую вечеринку» - это он решит позднее.
- Ашот?
- Кто это?
- Давайте так, мы с Вами лично не знакомы, но мне дали Ваш телефон.
- Я понимаю, дорогой, что дали телефон, но кто?
Ашот был явно недоволен этим телефонным вторжением. Корсуков пытался что-то объяснять, но разговор все больше походил на перепалку в духе «кто такой, почему я тебе должен верить». В итоге Корсуков просто сказал, что необходимо встретиться, и назвал координаты бара.
31.
Рафик до этого дня никогда не слышал, чтобы Ашот кричал.
- Слушай, это ты ментов на меня навел?
- Во-первых, здравствуй. Во-вторых, о чём идёт речь?
- Слушай, мне не нравится, когда менты набивают мне стрелки!
- Объясни толком.
- Не прикидывайся пай-мальчиком! Я приду, конечно, поговорить, но и ты приходи. Мне кажется, что ты в курсе. Я за тобой заеду в пять. Будь дома.
Ашот бросил трубку, и наступила гулкая тишина. Позвонил Коля.
- Рафик, я боюсь.
- Чего?
- Мне сегодня позвонили и сказали, чтобы я был в одном месте, в баре «Лео».
- Кто позвонил?
- Не знаю. Какая-то женщина, или мужчина, я ничего не понял. Сказали - хочешь узнать о смерти Лео - приходи в бар «Лео», и все поймешь.