Удивление вскоре сменилось лихорадочным блеском глаз, ведь Рагне обнаружил воистину невероятное свойство…
“Так зловонные камни поглощают вовсе не огонь, а кинетическую энергию! Искусство мастеров тесно переплетается с естественным порядком, поэтому дедушка заставлял меня постигать знания техногенных миров, которые, как ни странно, дальше всех продвинулись в изучении законов бытия… Не ожидал, что синяки, оставленные кулачищами старика, отзовутся в памяти полезными сведениями, а не болью… Если все так, я смогу сводить на нет все физические атаки мастеров, ранга ниже стадии Высвобождения(3), а после отвечать им их же ударами…”
Глава 62: Новости из академии…
После трех часов экспериментов, Рагне добился кое-каких результатов, но они ни в коем разе не соответствовали первоначальным ожиданиям. Идеальный материал, коим юноша считал зловонный каменеть, оказался не таким уж универсальным, что если подумать, очевидно, и без его изысканий.
“Вряд ли я первый додумался до того, что камень может поглощать кинетическую энергию, пусть здесь не знают, как именно она называется, но универсальность вонючего органа определенно сыскала бы популярность в среде кузнецов. Доспехи поглощали бы большую часть входящего урона и могли возвращать ущерб… К сожалению, не все так радужно…”
В процессе непродолжительного исследования обнаружилось, что форму камня можно изменить, только разрушив после переизбытка энергии, однако раскол нивелировал большую часть свойств поглощения, оставляя около тридцати процентов от изначального уровня. Учитывая то, что сами по себе камни не слишком походили на элементы обмундирования и оружие, использование их в бою сильно ограничивалось, ведь те самые тридцать процентов поглощения достигались с помощью артефакторной ковки и мини-формаций на броне. Себестоимость подобных лат практически в два раза уступала цене единственного зловонного камня, ведь тот добывался из тел зверодемонов третьего ранга, считавшихся сильнейшими в мире седьмого порядка.
“Из-за того, что нельзя менять форму камней я не могу создать инструмент для раскола запечатывающего кристалла, а чтобы точечно высвободить его мощь в изначальной форме, необходимы навыки либо мастера артефактора, либо практика выше стадии Преобразования(4)…”
С сожалением отложив зловонные булыжники в мешок, Рагне покинул опочивальню.
“Даже с провальными экспериментами я неплохо потрудился…”
Помимо опытов с органами Оддур юноша создал изогнутый кинжал из четырехкратно уплотненного белого титаниума, в качестве оружия ближнего боя, так же он пополнил колчан десятью сверхпрочными стрелами, после чего запасы минерала подошли к концу. Благодаря самоделкам удалось компенсировать негодование, вызванное неудачами, поэтому, когда наследники Беофис подошли с предложением провести экскурсию по городу вместе с Аканой, Рагне не стал тестировать на них остроту новосозданного кинжала.
“Все равно после вчерашнего тренировки мне противопоказаны, хоть узнаю, насколько высок уровень жизни в мире седьмого порядка…”
Приняв предложение, Рагне с Аканой отправились осматривать город, и если девушку интересовало все, начиная от быта и заканчивая удивительными сооружениями мастеров стихии земли, то за всю прогулку Рагне лишь единожды остановился, чтобы понаблюдать за изделиями местных инженеров. Дом Беофис считался самым развитым городом в плане механизированных устройств, ведь здешние мастера работали исключительно с камнем, и если повелители ауры справлялись с родной стихией без особых проблем, то вот обычным людям приходилась уповать на изобретательность.
Прямо сейчас Рагне наблюдал за тем, как с помощью лебедки, которая работала за счет двигателя при подпитке стихийной ауры, строители быстро доставляли тяжеловесные блоки на высоту более тридцати метров. Сила механизма многократно превосходила обоюдную мощь сразу нескольких мастеров, он мог даже поднять небольшое здание при наименьших затратах ауры и это по-настоящему удивило Рагне.
“Не ожидал, что даже в мире седьмого порядка есть нечто подобное. Отец рассказывал, как однажды он столкнулся с удивительно развитой цивилизацией, изобретения которой поражали воображение, однако то — существа высшего порядка, нечета обитателям задворочного мирка…”