Гримнр позволил всего на секунду проблеску неуверенности исказить его в остальном каменный лик. Этого было достаточно. Гунн ухватился за возможность и приблизился к хускарлу. В командирском голосе снова появилась настойчивость.
– Мы не нарушаем верности, – давил он. – Ты чувствуешь то же, что и я. Мы – воины. Если он не сделает то, что необходимо, то должны мы.
Гримнр по-прежнему стоял между ярлом и командным троном. Он оглянулся на гололиты, посмотрел на сомкнутые ряды эскортников Альфа-Легиона, на мощные построения в нескольких секундах позади них, и лицо Волка выдало сильное желание: снова атаковать предателей, даже если это означало гибель; умереть с честью, нежели стремиться к бегству без нее.
Но мгновение прошло. На лицо вернулся лед, и рука скользнула к рукояти топора.
– Не приближайся, – прорычал он.
Скрир и Эсир вынули болтеры, как и люди Гримнра. В центре стоял сердитый лорд Гунн, готовый к действию, его татуированный лоб потемнел. Он застыл на долю секунды, не в состоянии сделать судьбоносный шаг и пролить кровь на мостике. Как только это случится, ничего уже изменить будет нельзя. Все они знали об этом, но рука лорда Онн оставалась наготове.
– Лорды! – выкрикнул смертный магистр сенсориума, нарушив напряженное безмолвие. Его пост находился несколькими метрами ниже уровня трона, а голос был смехотворно тонким в сравнении со звериными тембрами хозяев. – Прощу прощения – туманность!
Все повернулись. За иллюминаторами продолжали ползти облака, такие же непроницаемые, как и раньше. Они надвигались, задевая эскортники во внешнем кольце. Но проекции носового гололита смогли все же показать, что скрывается за приближающимися скоплениями. Устройства отобразили путь вперед в виде каркасной модели туннеля, повисшей рядом с тактическими дисплеями и повторяющей повороты и изгибы оригинала, уходящего в глубины туманности. Многие часы это был единственный проход, сужающийся, словно закупоренная артерия. Теперь он изменился: двадцатью тысячами километров ниже путь разветвлялся на две отдельные линии между плотными скоплениями, одна разворачивалась на сто восемьдесят градусов и ныряла в глубины туманности, другая устремлялась прямо вперед, расширяясь и ведя в верном направлении.
Все видели, что говорили авгуры дальнего действия о втором ответвлении. Лорд Гуннар Гуннхильт просмотрел полученные данные и ощутил неожиданный прилив радости. Впервые за долгое время.
– Наконец то, – пробормотал он, позволив руке отпустить рукоять клинка. – Тот самый выход.
Он мчалась во весь дух по узким переходам. Испуганные кэрлы видели кровь на доспехе и обнаженный клинок, но шок останавливал их.
Он гадал, был ли его бег похожим на Волчий. Мысленно он всегда представлял, что они бегут как звери: раскачивая плечами, опустив головы и тяжело дыша. Воины VI Легиона узнают его походке или еще чему-нибудь, но у него не осталось времени, чтобы подумать над этим, копировать ее и учиться из наблюдений.
Он проскочил кипевшие активностью ангарные помещения. На почерневших от лазерного огня фюзеляжах «Грозовых птиц» шипели и трещали сварочные аппараты. Вокруг каждого корабля толпились слуги, изо всех сил старающиеся вернуть их в строй. Миновал безлюдные столовые, на пустых столах лежала перевернутая посуда. Пытался найти скрытые пути – боковые проходы между корпусами генераторов и служебными площадками, но его маршрут всегда возвращал его на открытое пространство, где его запах наверняка почуют.
У него перед глазами постоянно стоял мысленный образ огромного пространства вверху и внизу – нагроможденные друг на друга отсеки, шахты и освещенные лампами залы, заполненные равными ему или превосходящими воинами, натасканными убивать чужаков. Они шли за ним, и времени оставалось все меньше. Даже до того, как его прикрытие раскрылось, задание было непростыми, а сейчас шансов не осталось вовсе. Только попытка, предпринятая хотя бы ради собственного удовлетворения. По крайней мере, были переданы флотские схемы и боевые отчеты. Одни только эти данные дадут его командирам необходимое им преимущество, делая проникновение на корабль достойным жертвы.
Он выскочил на широкое открытое пространство, и окружавшие стены вдруг исчезли. Он оказался на краю провала, который разделял два сектора. Впереди маячил металлический утес, испещренный мигающими габаритными огнями и исчерченный устремленными ввысь ярусами. Палуба в нескольких метрах перед ним уходила вниз, и через бездну был переброшен единственный мост, ширина которого позволяла пройти бок о бок только четверым смертным или же двум космодесантникам.