– Он это сделал, – вдруг сказал Русс.
– Что? Вы о ком?
Русс усмехнулся.
– Гуннар. Он нашел путь наружу.
Бьорну захотелось спросить, как он мог об этом узнать.
– Тогда это то, что нам нужно.
Ухмылка Русса сменилась мрачным смехом.
– Открытый космос? Ты что забыл, почему мы оказались в этом месте? – Он потер глаза сжатыми кулаками, помассировав утомленную плоть. – Облака нас защищают. Мы бросим вызов Альфа-Легиону в открытом космосе, на своих условиях, в этих составах, и это будет наша последняя битва.
Он устало покачал головой.
– Гунн знает об этом. Он жаждет этого. Он хочет умереть с оружием в руках.
Бьорн понимал ярла Онн. Он тоже хотел уйти таким образом – в бою, лицом к лицу с врагом.
Русс отошел от ритуального круга, накинув на плечи шкуры. Сейчас он выглядел более энергичным.
– Выходит, у вас есть ответы, – нерешительно произнес Бьорн.
– Ответы?
– Вы их искали. И позвали меня. Вы узнали, что хотели?
Русс пожал плечами.
– Я знаю только одно: мы не должны уходить. Гунн на флагмане и теперь станет сильнее гнать флот.
Он хлопнул тяжелой рукой по плечу Бьорна. Под этой грубой лаской скрывалась нечеловеческая сила.
– Я чувствую себя возродившимся.
И он пошел вперед, хлопком приказав истинным волкам следовать за ним. Звери со светящимися янтарными глазами и высунутыми языками вскочили.
– Пошли, Однорукий, – произнес Русс, открыв двери одним движением. – Нам нужно приструнить одного ярла.
Ква посмотрел на тело. Космодесантник неподвижно лежал на спине, шлем был сорван выпущенной руническим жрецом молнией. Окровавленное лицо усеяли осколки разорванного керамита. Подошли рунические хранители и трое Волков внимательно изучили сраженную добычу.
Вот только она была жива. Воин оказался крепким: одно из сердец все еще билось, и незнакомец впал в восстановительную кому. Один из хранителей занес топор, собираясь опустить его на шею воина. Ква поднял палец, и лезвие отвели.
Старый годи опустился на колени, почувствовав при наклоне хруст атрофированных суставов. Генетические изменения, которые позволили ему носить доспех, не могли совладать с болезнью, источающей его кости. Он был разделенным существом – частично сверхчеловеком, частично инвалидом, и только рунический жрец смог бы жить с такой слабостью.
Он убрал осколки разбитой лицевой маски воина и отбросил вокс-решетку. У незнакомца была белоснежная кожа, тонкие губ и ярко выраженные надменные черты. Черные волосы слиплись космами среди останков внутренних систем шлема.
Ква поднял веки воина, взглянув в карие глаза. Он спроецировал свой разум в его, но нашел только отголоски сознания.
Даже в этом случае сомнений было мало. Он взглянул на рунических хранителей, которые как всегда хранили молчание.
– Странно, – пробормотал он самому себе, удивляясь, почему не почувствовал этого ранее. – Этот не из змей.
Ква скривил губы, в кои-то веки оказавшись слепым к дальнейшим поворотам судьбы.
– А теперь мы спросим вот что, – задумчиво произнес Ква. – Что делает сын Льва в туманности Алаксес?
III
Развилка туннелей приближалась. Лорд Гунн так и не подошел к командному трону, но по мостику «Храфнкеля» теперь разносились его приказы. Два адъютанта ярла оставались на вершине широкой лестницы, которая вела на командную платформу. Хоть им было неуютно рядом с воинами Гримнра, они вернули оружие в ножны. С появлением настоящего выбора, на счет которого приказы-инструкции Русса не давали указаний, все Волки подчинились ярлу Онн.
Гунн внимательно изучал схемы авгура. Суживающийся газовый туннель уходил вниз, извиваясь, как вынутые кишки, прежде чем достигнуть сферической полости диаметром в несколько сотен километров. От нее тянулись два ответвления, одно разворачивалось и вело дальше в центр туманности, другое уходило согласно авгурам к ее границе.
Маневр будет непростым. Флоту придется пройти через вход в полость, не потеряв больше ни одного корабля от воздействия газовых облаков, так как для предстоящей битвы потребуется каждый лэнс и каждая макропушка. Как только Волки окажутся в пустоте, бежать будет некуда. Ни мелей, на которые можно сесть, ни коррозии, уничтожающей пустотные щиты. Только окончательная расплата, а в ее центре – «Храфнкель».
Гунн знал, как далеко готовы зайти Волки, что они стерпят ради победы над своими мучителями.