После первого убийства с ними щедро рассчитались. Таких денег они не видели никогда, и даже не верилось, что эти пачки пахнущих типографией долларов они действительно держат в руках. Не обошлось без конфуза. Перебирая купюры, они заметили, что на руках остаются чёрные следы от краски. Пронзила обида: они жизнью рискнули, а им впарили фальшивые доллары. Не могли дождаться утра, чтобы разобраться с ментом. Тот сперва встревожился и примчался сразу, но узнав в чём дело, поднял их на смех. Объяснил: купюры новые, в обращении не были, по рукам не ходили, вот краска и сохранилась свежая. Все защитные знаки на месте, чего кипишиться? Но парни не унимались, требуя доказательств. Тогда он взял на выборку несколько стодолларовых бумажек и поехал вместе с ними в обменник, где кассирша без звука обменяла зелень на деревянные. Парней отпустило.
Мент их выматерил и уехал, а тем захотелось загулять. Выбрали гостиницу попроще, сунули зелёный стольник администраторше и на целую ночь забурились в номере с проститутками. На другой день с тяжёлыми головами с трудом отстояли смену.
Так и шла их жизнь, до последнего прокола с мужиком в «Гелендвагене». Пришлось залечь на дно и отсиживаться в дачном посёлке под Москвой. Оттуда их по специально приготовленному для таких случаев телефону вызвал Гапоненко. Мент давно отошёл в сторону, и последние заказы шли без него. Гапоненко ждал их вчера вечером в условленной заранее точке – в маленьком кафе при заправочной станции недалеко от МКАД. Разговор вышел недолгим, ссылки на то, что на последнем задании догнать и добить жертву не получилось из-за намертво заглохшей машины, Гапоненко принять во внимание не пожелал. Он торопился и не скрывал раздражения от прошлой неудачи. Сказал, что его люди попали в беду, и необходимо, чтобы их освободить, закрыть навсегда рот одному вредному свидетелю. Парни покивали в знак согласия и внимательно выслушали, куда нужно ехать и что делать. Задача оказалась из простых: в Калашинском районе в деревне Стеблево живет мужик, фамилия Иванов, живёт один в отдельном доме. Надо его по возможности аккуратно шлёпнуть, а дом поджечь, чтобы следов не осталось. Когда они всё сделают, с ними рассчитаются в том числе и за неудачное нападение на мужика в «Гелендвагене».
На обратном пути много не разговаривали. Действовать предстояло не в первый раз, роль каждого неоднократно репетировалась, а попусту трепаться не хотелось.
Вот поэтому уже несколько часов они кормили комаров в кустах за домом этого Иванова, по очереди наблюдая в бинокль, как тот копается в саду и что-то носит из сарая в дом, наверное, дрова. Иванов был один и никто к нему не приходил. Собаки на участке не наблюдалось. С соседней усадьбы погавкивал какой-то кобель, судя по густому лаю, размеров не малых. Но туда соваться никто и не планировал. Они ожидали наступления полной темноты. От долгого лежания тело затекало и требовалось время от времени ворочаться сбоку на бок, разгоняя кровь. Этим манёврам мешали пистолеты, запихнутые в наплечные кобуры. Приходилось терпеть, сумерки уже сгущались, ждать оставалось недолго.
62
Вторые сутки Игорю казалось, что в жизни всё легко и просто, и так будет всегда.
Из головы не выходила встреча с Мариной, он вновь и вновь по минутам вспоминал их единственную совместную ночь. Ни она, ни он, ни слова не сказали о новом свидании, но оба ощущали, что оно скоро произойдёт.
При этом никому из них не пришло в голову обменяться номерами мобильных телефонов, такой пустяк, как отсутствие связи, никак не мог стать препятствием для их чувств.
Все совершалось помимо их воли, словно, само собой. К Игорю зашёл куда-то торопящийся Раджабов и выложил на стол адвокатскую визитку Марины с дописанным на ней от руки номером её личного телефона. Вагиф никак свои действия не комментировал, был серьёзен, и всё выглядело естественно, без малейшего намёка на их близость.
Неожиданно из канцелярии следотдела сообщили, что в следующие четверг и пятницу в Москве на базе областного следуправления пройдёт семинар-совещание для молодых следователей, и Игорю приказано в нём участвовать, для чего он должен зайти к ним и оформить командировку.
Складывалось так, что выходные и ещё пару дней он проведёт дома у родителей и сможет встретиться с Мариной. Оставалось считать деньки.
Вспомнилось, как на действительной службе перед увольнением начинался отсчёт отбоев и подъёмов. Некоторые ребята прокалывали в карманном календарике иголкой число ушедшего дня, другие в укромном месте хранили ленточку клеёнчатого портновского метра и отрезали ножницами сантиметр за сантиметром, учитывая утекающее время.